Тень Микеланджело полностью

Жизнеописание: Джеймс Корнуолл родился в семье Мартина и Лоис Корнуолл. Его мать, выдающийся дизайнер интерьеров, преподавала в Балтиморской школе искусств. Юный Корнуолл обучался в нескольких частных школах, где проявлял особый интерес к монастырской и церковной архитектуре, а затем продолжил образование в Европе. После двух лет обучения в Парижской «Ecole Sebastien» в 1922 году он вернулся в Соединенные Штаты, где в следующем году стал студентом Йельского университета. Закончив обучение cum laude в 1927 году, он в том же году поступил на работу в Музей Паркер-Хейл в качестве ассистента в отделе декоративного искусства. В 1929—1932 годах Корнуолл занимал должность помощника хранителя, а с 1932 года – хранителя музейных фондов. Начиная с 1930 года он под руководством директора Паркер-Хейл Джозефа Тигъю (1885—1933) принял участие в создании нового музейного отдела средневекового искусства, в каковой и был переведен из декоративно-прикладного отдела с последующим повышением в должности. В 1942 году вступил в брак с Кэтрин Меткаф. В 1943 году он поступил на службу в армию, быстро получил звание лейтенанта и был направлен в Седьмую армию Западной группы войск в качестве офицера подразделения по розыску и спасению исторических памятников, произведений искусства и архивов. В его основные обязанности входило обнаружение и спасение художественных сокровищ, похищенных и укрываемых нацистами. Помимо всего прочего Корнуолл был причастен к обнаружению и возвращению награбленных коллекций Геринга, Геббельса и Альфреда Розенберга. Вернувшись в Паркер-Хейл, он был назначен директором в 1955 году. В июне 2001 года, после резкого спора, возникшего на совещании правления, скончался от инфаркта. Его преемником на посту директора стал его протеже Александр Краули (см.)».

По существу, биографическая справка не содержала ничего нового в сравнении с тем, что Валентайн знал и до этого, но в глаза ему бросилось название из библиографии научных трудов Корнуолла. Диссертация на соискание степени доктора философии Йельского университета на тему: «Джованни Баттиста де Росси и катакомбы Сан-Каллисто: Биография и архитектурное творчество».

Отталкиваясь от этой работы как от отправной точки, Валентайн продолжил поиск в Интернете, собирая разрозненные фрагменты мозаики. Как оказалось, интерес Корнуолла к подземному миру не закончился с получением докторской степени. За последующие годы он опубликовал на эту тему дюжину статей и даже консультировал создававшуюся для Исторического телеканала серию передач о склепах, подземных захоронениях, мавзолеях, кладбищах и катакомбах по всему миру. Последняя программа в этой серии называлась «Подземелья Нью-Йорка».

Не прошло и часа, как детали головоломки сложились и Валентайн получил ответ. А вновь просмотрев материалы по истории Гринвич-Виллидж, окончательно убедился в правоте этой догадки.

Боже мой! – прошептал он, когда причина, побудившая Корнуолла остановить выбор на складском здании по Гудзон-стрит, стала для него очевидной.

Там, где нынче на лужайках парка играли детишки, некогда находилась подземная крипта церкви Спасителя, соединенная с монастырем по ту сторону дороги «богослужебным» туннелем, прорытым для того, чтобы монахини и девушки из приюта могли ходить в церковь, не привлекая к себе внимания мирян. Стараниями Корнуолла и его подельников двадцать семь тонн ящиков и коробок – груз шести грузовиков с награбленными произведениями искусства – исчезли под улицами Нью-Йорка.

И по-прежнему находились там.

Ложный священник двигался по захламленным комнатам сырой и загаженной квартиры на Ладлоу-стрит, расположенной намного ниже магазинчиков, обрамлявших узкую улицу с односторонним движением, проходящую над Дилэнси. Внимательно осматривая жалкие комнаты, он держал «беретту» наготове. Обыск, учиненный в Квинсе, в квартире убитой старухи, привел его сюда, но место оказалось пустым. Здесь обитали лишь страшные призраки и воспоминания. Пол покрывал некогда, по-видимому, голубой, а ныне выцветший, заляпанный грязью и потрескавшийся линолеум. Потолок провисал в швах и бугрился, угрожая расколоться, как перезревший фрукт. Каждый шаг человека из Рима заставлял все новых перепуганных тараканов разбегаться по щелям за полуотодранными плинтусами или прятаться под валявшиеся там и сям обрывки старого ковролина.