Рмены отвели глаза, лишь крепче сжали оружие. Командир наемников все понял. Затем, рыкнув на приблизившихся было солдат, без единого стона сломал древко торчащей из плеча стрелы. Задержал взгляд на болте в бедре. Этот не вытащишь…Тонкая струйка крови из закушенной губы медленно поползла по подбородку Сарена.
Нападавшие снова показались. В стремительно наступавшей темноте их черные силуэты почти полностью сливались с темной стеной деревьев. Сарен вцепился в плечо молодого солдата.
— Бери коня, парень и скачи в Мчер за подмогой!
— Я вас не брошу! — протестующе замотал головой солдат.
— Исполняй приказ, сын сеновальной шлюхи! Ну?! В седло, лучник Мзума!!
Солдат попятился, обменялся взглядами с товарищами и, пригнувшись, побежал к лошадям.
Новый залп из арбалетов бурей прошелся по рядам солнечников. Затем еще один и еще. Многим наемникам не помогли щиты: изрешеченные болтами, они уже не могли защитить хозяев. По команде Сарена солдаты отступили за телеги, откуда открыли яростную стрельбу из луков. И хотя несколько стрел достигли цели, существенного ущерба противнику они нанести не могли. Враг умело прятался за деревьями, перезаряжал арбалеты и наносил новый удар. Солдаты падали один за другим.
У Сарена уже темнело в глазах, когда до его слуха донесся топот копыт.
— Ушел? — слабеющим голосом спросил он у поддерживающего его рменского всадника.
Рмен не успел ответить, потому что болт пробил его грудную клетку, и всадник с хрипом повалился к ногам Сарена. Из последних сил командир наемников приподнялся на руках и выглянул из-за телеги. Противник уже окончательно осмелел, а когда за спинами уцелевших лучников раздались крики и звон оружия, Сарен понял, что это конец. Ветеран с трудом поднялся и поднял меч. Кровавый туман почти полностью затмил его зрение, но боль куда-то ушла. Сарен улыбнулся и твердым шагом пошел на врага. За ним двинулось несколько оставшихся в живых солдат Мзума.
Дейла, в бой смертельный иду,
Благослови меня, матерь богиня!
Свет твоих глаз освещает мне путь,
Шаг последний, к тебе ведущий…
Он не почувствовал боли, лишь темнота и небытие опустились на него. Как и его солдаты, он ушел к Дейле с мечом в руках.
— Старый глупец, — главный над лучниками Хотанг, расставив ноги, разглядывал труп Сарена. Присев на корточки, изменник попытался вытащить меч из рук старого командира, но тщетно.
— Мародерствуешь, солнечник?
Хотанг резко обернулся и, потеряв равновесие, упал на спину. Заворчав, поднялся и исподлобья уставился на говорившего. Вокруг сновали вооруженные люди с арбалетами за спинами. Они грабили мертвых, с громким смехом вытаскивали купцов из-под телег, рылись в мешках и весело переговаривались.
— Молчал бы со своим элигерским акцентом! — пробурчал Хотанг, поправляя одежду.
— Ну, извини, — засмеялся его собеседник. — Итак?
Хотанг некоторое время смотрел, как арбалетчики сгоняют в кучу уцелевших купцов, силой усаживая их на землю.
— Один лучник ушел, мы пропустили его, как ты и сказал, Элан.
— Отлично, Хотанг, отлично, — Элан закутался в плащ, передернул плечами. — Однако ж, прохладно уже по ночам, скажу я тебе!
— Что делать с купцами?
— Отпустить, предварительно облегчив содержимое их кошельков и повозок! Не забывай, Хотанг, мы ведь разбойники с большого тракта!
— Как скажешь.
Предатель еще раз взглянул на труп Сарена, ухмыльнулся и отправился к дрожащим от страха купцам. Элан презрительно посмотрел ему вслед, затем опустился на колено рядом с телом командира наемников. Бережно закрыл глаза солнечника. Тяжело вздохнул. Какой-то купец тихо поскуливал от страха.
Когда осеннее солнце только показало краешек своего диска над слегка волнующимися водами Темного моря, в Южные Ворота славного города Цум кто-то сильно и настойчиво постучал.
— Открывайте! — раздалось из-за ворот на солнечном языке. — Так душевники встречают гостей?!
Наконец, охрана зашевелилась. Два заспанных солдата с нашивками Душевного Отряда, недовольно ворча, взобрались на стены и уставились на трех незнакомых всадников.
— Ну, чего надо? — грубо спросил один из солдат на языке душевников. — До открытия ворот еще нескоро, вот петухи пропоют и…Так что, нечего здесь шуметь, а не то, клянусь священным дубом, мы вас попотчуем болтом!
— И еще, — мрачно сплюнул второй солдат. — Тут вас не Мзум и не Горда, а Цум!
— Мы это знаем! — вежливо ответил уже на душевном один из путников — высоченный и толстый монах в рясе Храма Дейлы.
— То-то же, — проворчал солдат, рассматривая спутников монаха: тщедушного долговязого юношу и небритого дворянина с заплетенными в косичку черными волосами. — Умеете, когда нужно, уважать наш язык.
— Взгляни вот сюда, о, храбрый воин! — небритый рыцарь высоко поднял руку со сжатым в ней свитком. — Видишь?
— Ну?
— Печать ее величества Ламиры, королевы Мзума! Мы из столицы с миссией к светлейшему гамгеону славного Душевного тевадства.
