Создания ночи живут среди нас. Все, кто являлся людям в кошмарах. Но только это не сон. Бойтесь, возможно, завтра они придут за вами! Созданиям ночи издавна противостоит Лига мастеров: только охотники могут встать на пути кровожадных тварей. Геор – охотник за чудовищами, Тень-на-свету, и у него с созданиями ночи свои счеты. Принципы Геора просты: жить, чтобы избавлять мир от монстров. Никаких сомнений, ведь у созданий ночи нет души. Но однажды случится нечто, что перевернет его разум, пошатнет его веру и изменит его жизнь…
Пролог
Круглый каменный зал был похож на колодец. Вдоль стен горели свечи – десятки свечей. Желтое ровное пламя не позволяло увидеть существ, стоящих за линией, очерченной огнями. Но Геор пытался разглядеть лишь один из силуэтов. Он из последних сил приподнимал голову и вглядывался во мрак.
Его тело, растянутое на полу, удерживали толстые цепи, которые даже он, охотник первого разряда, не смог бы разорвать. Действие зелья давно закончилось, к тому же он потерял много крови. Наверное, придется смириться с тем, что это был его последний бой. Но прежде…
– Алена! – позвал он. – Если ты здесь… Если…
Из темноты скользнула фигура, закутанная с ног до головы в черную накидку. Именно скользнула – было в фигуре что-то неуловимо чужеродное, нечеловеческое.
– В нашем мире ее зовут Алья, – свистяще произнес голос. – Каково стать добычей, Тень-на-свету? Что ты чувствуешь теперь, за минуту до смерти?
Геор молчал, сглатывая кровь: губы были сильно разбиты.
– Алья, подойди.
Черная фигура выпростала из-под накидки руку, сжимающую загнутый, напоминающий зуб змеи, кинжал.
– Подойди и закончи дело!
Алья… Алена… Сейчас Геор в последний раз увидит ее. Маленькую хищницу, заманившую его в ловушку. Гибкое тело, глаза, серые, точно дым над костром… Пепельные волосы заплетены в толстую косу…
Нельзя доверять нечисти! Никогда нельзя смотреть на них как на людей, потому что они не люди! Сколько раз Старый Дон пытался втолковать эту простую истину мальчишкам, которые только вступили в Лигу Мастеров.
Маленькая тень перешагнула линию свечей. Белая девичья рука, не дрогнув, приняла нож, на миг прижала к груди и поклонилась.
– Да будет так, – произнесла Алья.
Проклятое наваждение. Порождение ночи. Убийца. Тварь… тварь…
Мягкие губы, покорные поцелуям… Тонкие пальцы проводят по щеке, щекочут мочку уха. «Зачем ты так коротко стрижешься, Геор? Мой грозный охотник…» Смех – переливы горного ручейка.
Геор запрокинул голову, подставляя шею под лезвие. Это лучше, чем мука, разрывающая его сейчас на части.
– Давай же!
Если бы можно было все изменить, отмотать назад…
Но Геор знал, что и во второй раз поступил бы так же.
Все началось обычным апрельским утром. Весна в этом году выдалась капризной. Еще вчера жарило солнце, ночью же ветер переменился, зарядил дождь, и Геор проснулся от того, что брызги воды залетают в открытое окно и попадают на лицо. Хотя он и не в таких условиях привык спать. Что такое капли по сравнению, к примеру, с водой, струящейся по стенам канализации. Да, однажды пришлось заночевать по колено в сточных водах, сидя в засаде на жмыха. Жмых, гаденыш, так и не появился.
Старый Дон, а в миру Дмитрий Донцов, шутил над пацанами: «Только тогда станете настоящими охотниками, когда весь классификатор изучите от корки до корки! Так, чтобы ночью вас разбуди – оттарабанили наизусть!»
Геор усмехнулся: что же, видно, он вправе считать себя настоящим охотником. Сон, и без того чуткий, окончательно покинул его. Он спустил ноги с кровати, хмуро оглядел свою холостяцкую берлогу. Анжела – кажется, ее Анжелой звали, ту пышногрудую девицу, которую он пригласил на рюмочку чая в прошлый четверг, – скривила губы, разглядывая однушку Геора.
– Сразу видно, что ты один живешь, Гоша.
Он представился Георгием, упустив из внимания тот факт, что малознакомые люди тут же превращали Георгия в Гошу, в Жору, даже почему-то в Юрика.
Но тут Анжела, прикинув, видимо, что владелец квартиры, пусть и однокомнатной, зато в центре города, заслуживает внимания, улыбнулась, словно мавка, учуявшая добычу.
– Тебе бы занавесочки на окна, цветочки…
Анжела мечтательно разгладила покрывало на кровати, точно уже представляла, как облагородит холостяцкое жилье молчаливого брутала милыми женскими штучками. А то ведь не дело – одежда брошена грудой на кресле, на журнальном столике, лакированная поверхность которого прожжена и исцарапана, свалены пузырьки, какие-то жестянки, шнурки с узлами и металлическими бусинами. «Да что это вообще за хрень?» – читалось в ясных, не обремененных мыслью глазах.
