По своему общественному положению он принадлежал к прослойке тех, кто безнадежно застрял между раем и адом: не настолько богат, чтобы как сыр в масле кататься, но и не настолько беден, чтобы побираться. Молодой человек происходил из хорошей семьи, имел небольшой доход, который за отсутствием деловых способностей не мог приумножить: пост в совете директоров коммерческой компании ему не светил, заняться биржевыми спекуляциями ему даже в голову не приходило; его не привлекали ни шахты, ни лошади, ни азартные игры, ни концессии, ни политика, – словом, он был просто добропорядочный английский джентльмен и жил сообразно своим представлениям о чести, а надоело ему все только оттого, что цветок, пленивший его в прекрасном саду под названием «лондонский сезон», был сорван каким-то новоиспеченным лордом – рантье с баснословными доходами.
Мистер Дансон любил прелестную деву и наивно считал, что она его тоже любит.
На современном жаргоне, он «получил по мордасам» – да так, что от удара голова пошла кругом.
Однако по прошествии нескольких недель мистер Дансон мог уже видеть вещи в их истинных пропорциях и сумел прийти к закономерному выводу, что такая девица не стоит сожалений. Но мысль удалиться «в пустыню» тем не менее посетила его и, в отличие от переменчивого чувства любви, уходить не собиралась, наоборот, прочно срослась с ним.
Да, он удалится в пустыню – это решено, – однако далее следовал отнюдь не праздный вопрос: где та пустыня, куда он удалится?
У него не было возможности искать свою пустыню в Африке, Индии и даже Америке.
Ему хватало денег на скромную жизнь джентльмена в родной Англии, но эти средства не позволяли возомнить себя новым апостолом и разъезжать по белу свету. Мир уже не тот, что был во времена святого Павла, и, кроме того, достославный апостол язычников в своих посланиях не уточняет, насколько «незначительны» его дорожные расходы – в каких конкретно суммах они выражались.
Мистер Дансон мог сколько угодно желать объехать весь земной шар – побывать на рассеянных в морях малоизученных архипелагах, провести лето на Южном полюсе, пересечь Внутреннюю Африку, своими глазами увидеть Сибирь… Но поскольку обстоятельства принуждали его усмирять желания (так отнятое от материнской груди дитя должно смириться с неизбежностью), он решил по крайней мере отряхнуть лондонский прах с ног своих и, взяв себе в товарищи единственно свою душу, потолковать начистоту с полузабытым старым другом – совестью, как только отыщет какую-никакую «пустынь» где-нибудь в Уэльсе, Шотландии или… На худой конец всегда есть Блэкстонский замок, имение Читтока.
Эврика! Это именно то, что надо. Вне всякого сомнения, дом пустует: почти три года назад Читток, тоже схлопотавший по мордасам, покинул фамильное гнездо и уехал в Лондон, рассудив, что лондонская пустыня не хуже любой другой пригодна для исцеления больной души.
Блэкстонский замок был хорошо знаком мистеру Дансону. В ранней юности он провел там незабываемый месяц, и воспоминания о тех днях отзывались в нем далекой сладостной музыкой.
Более уединенное и дивное место нельзя вообразить. Блэкстонский замок стоит на скале, откуда до ближайшего континента – если мерить по прямой, через море, – добрая тысяча миль.
Вокруг простираются великолепные охотничьи угодья; о сказочных возможностях для озерной и речной рыбалки нечего и говорить. А какой там песчаный пляж, какие болота, и лиловые от вереска горы, и широкие долины, где легендарный Финн Маккул, должно быть, веками играл со своими детьми «в шары» гигантскими обломками гранитных скал…
Да, Блэкстонский замок, расположенный практически на краю света, был бы идеальной кельей отшельника для Дансона, если никто его не опередил. С этой мыслью мистер Дансон прямиком направился в клуб «Кашел», где надеялся встретить хозяина поместья.
По воле случая он столкнулся с Читтоком в дверях клуба, и они вместе проследовали в Сент-Джеймсский парк. Несмотря на упадок духа, мистер Дансон в общем и целом выглядел как обычно, чего нельзя сказать о мистере Читтоке. Трехлетнее пребывание в большом городе, крутая перемена в образе жизни явно не пошли ему на пользу, и его приятель втайне ужаснулся, насколько может измениться человек за сравнительно короткое время.
Еще недавно это был красивый, жизнерадостный, открытый малый. Как весело и сердечно звучал его голос, как умел он для каждого найти доброе слово!
А ныне… Худой, изможденный, в потухших голубых глазах печаль и отстраненность, словно он разом состарился лет на двадцать.
Любовь творит со своими жрецами странные штуки. Одних обгладывает до костей, других раскармливает, как индюшек к Рождеству!
Мистер Дансон коротко изложил свою просьбу, и мистер Читток еще короче сообщил ему, что усадьба отдавалась внаем всего на один охотничий сезон и теперь пустует, – словом, добро пожаловать.
