Именно тогда и произошло третье событие. Дороти Уэбстер доложила о посетителе, который совершенно однозначно настоял на
– Сэр Питер, его зовут мистер Гудейл, и он показал мне удостоверение. Он из полиции.
Дартингтон очень скоро узнал, кем в точности являлся мистер Гудейл. И был он отнюдь не полицейским. Посетитель сразу же перешел к делу – в результате Дартингтон остался крайне удрученным.
Теперь он сидел в своем кресле, бокал с шампанским так и остался нетронутым на столе. После ухода полковника Гудейла сэру Питеру потребовалось кое-что покрепче – возле его локтя стоял теперь уже полупустой стакан чистого виски. Он вспоминал, что ему говорил этот небольшого роста, напористый человек из MI-5, чьи внимательные голубые глаза ничего никогда не упускали. Гудейл заставил его почувствовать себя мошкой, приколотой булавкой к доске. Эти глаза… Дартингтон не мог припомнить, когда он последний раз чувствовал бы себя столь же неуютно. «Даркон» все же получит эти три контракта, но вот MI-5…
Он сидел, поглощенный размышлениями. Что там Гудейл сказал насчет контрактов?.. Какое-то время он был слишком потрясен, чтобы сосредоточиться, когда полковник сообщил, что ему известно о сделке. Уже уходя, Гудейл бросил:
– И еще: на секунду задумайтесь об этих двух контрактах. Вы хотя бы отдаленно представляете, кто их вам подбросил?
Да, так он и сказал. Что он имел в виду?
Задавать этот вопрос не имело смысла. Вообще никакого смысла, размышлял Дартингтон, если только… Нет, это слишком нелепо. Если бы все обстояло именно так, то… Дартингтон быстро проиграл в уме все, что означал подобный расклад. Беспокойство, которое он ощущал, перешло в ужас, когда он сообразил, что такое объяснение было бы точным решением загадки – все факты тут же вставали на место. И еще был Эшер, после смерти уличенный в мошенничестве и надувательстве в особо крупных размерах. Обманщик… О боги, НЕТ! Это невозможно! Такого не может быть!
Истина, неожиданно столь очевидная, ослепительной вспышкой озарила Дартингтона. Он осознал всю чудовищность того, что натворил. В отчаянии он спрятал лицо в ладонях.
Министр ощущал себя на седьмом небе. Встреча с премьер-министром прошла даже лучше, чем он осмеливался мечтать. Сидя в машине по дороге домой, он позволил себе вернуться мыслями к словам щедрой похвалы, которыми засыпал его премьер-министр. Сердечные поздравления с успешным осуществлением заговора против Саддама Хуссейна, заверения о назначении в новый состав правительства…
От Эшера, конечно же, пришлось избавиться. Жаль, подумал Министр, человек был полезен на протяжении многих лет. Омерзительное подобие человека, беспринципный и алчный выродок, но – полезный. Скандалы принимали угрожающие размеры: Эшер был замешан во всех видах финансовых махинаций и увяз в них по уши. Если бы его разоблачили… Нет, с этим надо было кончать, и Министр взял эту задачу на себя. «Несчастный случай на море» был его собственной идеей и осуществился как нельзя лучше – его люди не допустили ни одной ошибки, не оставили никаких ключей к разгадке. Дело еще больше запутали последовавшие за этим слухи.
Дошло до того, что страховые компании отказывались выплачивать деньги, считая это самоубийством. По этому поводу премьер-министр также выразил свое удовлетворение и без колебаний подписал окончательное подтверждение о передаче двух строительных контрактов «Даркону». Да, у Министра имелись все основания для приподнятого настроения.
«Мерседес» свернул на подъездную дорогу к роскошному дому Министра в пригороде громадного города. Водитель открыл перед ним дверцу, и жара с полной силой обрушилась на Министра, когда он вышел из прохлады автомобиля. Было необычайно жарко даже для этого времени года. Спустившийся со ступенек дома слуга в чалме подал ему поднос со стаканом и кувшином ледяного лимонада. Министр сделал освежающий глоток напитка, и в это же время в отдалении раздался призыв муэдзина на полуденную молитву. Улыбнувшись, он поставил стакан обратно. Отвечая в правительстве Ирана за сохранение обычаев ислама, он понимал, что ему не к лицу пропускать дневной намаз. К тому же следует прочитать особую молитву за душу невинно убиенного посла своей страны.
