Тень над Вавилоном полностью

– Так, ребята, – скомандовал Акфорд, раздавая окружающим огромные кисти, – хватит ломать. Пришло время нанести верхний слой. Начинайте красить.

Зиглер изучил стоящую перед ним банку с жидкостью.

– Тони, что это за чертовщина? Выглядит ужасно непотребно.

– Непотребное и есть, дружочек, – радушно подтвердил Акфорд. – Это прелестная смесь из отработанного двигательного масла и солидола. А теперь приступайте. Все окрашенные детали. Не очень толстым слоем и подальше от стекол – мы ведь хотим через них что-то увидеть, не так ли?

Двадцатью минутами позже два зеленых «лендкрузера» были покрыты тонким слоем грязного масла.

– Так, – сказал Хауард, – мы еще должны немного потренироваться в вождении этих штуковин. Джонни, мы с тобой первые. Шесть кругов вокруг лагеря: три круга – ведущий я, затем три круга – ты. После нас – Майк и Дэнни. За ними – Боб и Тони. И не вздумайте их разбить.

– С виду они и так уже разбиты, – пробормотал Дэнни.

По периметру лагерь опоясывала грунтовая дорога где-то с милю длиной. Две автомашины подняли клубы пыли и песка и быстро растворились в их круговерти. Под конец, когда Ашер и Акфорд въехали в лагерь после последнего круга, Тони перевел рычажок в кабине, и утробный рев незаглушенного двигателя произвел такой грохот, что пакистанский повар выскочил из своего жилища узнать, что еще стряслось. Берн быстренько препроводил его обратно, успокоив, что все в порядке.

– Черт побери, – пробормотал впечатленный Хауард, – даже у меня такое ощущение, что эти колымаги не протянут и десяти миль. И под всем этим дерьмом скрываются новехонькие автомобили!

– Я рад, что их здесь не видит Тони Хьюз, – поделился Берн. – Бедного малого хватил бы удар.

– Боюсь, небольшой шок его ожидает в любом случае. Но не сейчас, я надеюсь.

Они снова заперли «лендкрузеры» на ночь в мастерской. Была вторая половина четверга, 23 апреля. На следующую ночь, если все пойдет по плану, они пересекут границу Ирака.

Баданах они покинули с наступлением сумерек. Хауард про себя отметил, что по каким-то причинам сам выезд на операцию всегда заставляет его нервничать больше остальных этапов. Просто нелепо, думал он. Все, что им предстояло сделать, так это проехать каких-то семьдесят миль по шоссе вдоль ТАНа, пока они не увидят пятна краски, а затем – свернуть на проселок. Что может быть проще? Но риск быть обнаруженными все же был. Случайный полицейский патруль, хоть Джонни и уверяет, что они здесь крайне редки; донос водителя трейлера, проехавшего по шоссе, что две странных, мерзко выглядящих санитарных машины с заляпанными номерами проследовали в таком-то направлении; а может быть, какая-то особо усердная дорожная бригада, которая соскребла краску с дороги… Достаточно какой-то толики невезения, чтобы месяцы работы и планирования пошли прахом. Потерпеть неудачу позже, когда они по крайней мере попытались бы, – другое дело.

Но испытать поражение сейчас – это было бы так… унизительно! Хауард терпеть не мог проигрывать даже в малом. Человек, подверженный острому чувству соперничества, он редко терпел неудачи, за что бы ни брался… «Пожалуйста, только не сейчас, только не так…» – Хауард разозлился на собственные мысли и постарался их отбросить. Без всякой надобности он сверился с навигационным прибором уже в четвертый раз.

Берн, находившийся на водительском сиденье рядом с Хауардом, заметил напряжение своего пассажира, но ничего не сказал. Он понимал всю тяжесть ответственности, которая лежала на его старшем товарище. Что касалось его самого, то Берн испытывал лишь острое возбуждение, чувство предвкушения – то, чего он не ощущал уже очень давно. Он мельком вспомнил о Джулиет, и его сердце при этом, как всегда, екнуло. Он постарался представить ее лицо, но образ получился каким-то смутным. Это его поразило. Прошло каких-то полмесяца с тех пор, как он с ней попрощался, пообещав, что пробудет в отъезде три, от силы четыре недели. Их свадьба была назначена на субботу, 23 мая, – всего лишь через месяц. Но было что-то иное в этих подернутых дымкой глазах, когда они прощались, что-то, говорившее ему о том, что она отныне испытывает к нему какое-то недоверие. Джонни нахмурился при этом воспоминании. Как она могла что-то узнать? Он был очень скрупулезен в предосторожностях. Две его жизни – в качестве «мистера Брайса» и Джонни Берна – велись абсолютно раздельно и лишь ненадолго ежедневно накладывались одна на другую в безликости долговременной автостоянки в Хитроу, где он менял машины. Между ними не было никакой связи, которую она смогла бы обнаружить. Джулиет ничего не знала ни о Брайсе, ни о «БМВ», ни о его другой работе. Должно быть, он сам себе все навоображал. Должно быть, выражение на ее лице означало беспокойство вкупе с огорчением от того, что какое-то время они не увидятся. Да, именно так – беспокойство. Он отбросил эти мысли и взглянул на спидометр «лендкрузера».

– Эд, по спидометру мы отъехали от Баданаха на шестьдесят миль. Как наши дела?

– Эль-Джаламид появится в любую минуту. Поворот находится милях в пятнадцати после него.