За разговорами мы незаметно дошли до знакомых окрестностей церкви Сент-Джеймс-Гарликхайт. Дверь нам открыл дух-хранитель Благочестивой Олсоп.
– Входите, входите, – сказала старая ведьма, подзывая нас к своему стулу возле огня. Ее глаза сияли от волнения и нетерпения. – Мы давно ждем вас.
В ее доме собрался весь шабаш.
– Познакомься, Благочестивая Олсоп. Это Стивен Проктор, мой отец.
– Прядильщик. – Благочестивая Олсоп засияла от радости. – Такой же водяный, как и твоя дочь.
Как всегда, отец отступил на задний план. Он наблюдал за всеми и говорил крайне мало. Я представляла ему местных ведьм. Женщины улыбались и кивали, хотя Кэтрин приходилось повторять Элизабет Джексон каждое слово отца, поскольку его американский акцент был ей совершенно непонятен.
– Ой, какие же мы невежливые! – всплеснула руками Благочестивая Олсоп. – Даже не спросили имя твоего духа-хранителя.
Старуха смотрела на отцовские плечи, где виднелись неясные очертания цапли. Эту птицу я видела впервые.
– Вы способны видеть Бенну? – удивился отец.
– Конечно. Это самец цапли. Он сидит у тебя на плечах, распустив крылья. А вот у моего духа-хранителя крыльев нет, хотя я и связана с воздухом. Думаю, не напрасно, иначе мне было бы не приручить мою красотку. Помню, когда была еще девчонкой, в Лондоне появилась прядильщица с гарпией. Даже имя запомнила – Элла. Такой своенравной твари никому не пожелала бы.
Дух-хранитель Благочестивой Олсоп обошла отца и встала за спиной, негромко переговариваясь с его Бенну. Очертания цапли становились ярче.
– Может, твой Бенну уговорит Дианину дракониху назвать свое имя. Тогда твоей дочери было бы гораздо легче вернуться в ее время. Дракониха должна исчезнуть отсюда бесследно, иначе она будет тянуть Диану обратно в Лондон.
– Вау! – воскликнул мой отец, забыв, в какой эпохе находится.
Слишком много новых впечатлений разом свалилось на него: собрание ведьм, дух-хранитель Благочестивой Олсоп и, конечно же, то, что здесь так быстро раскрыли его секреты.
– Кто? – вежливо спросила Элизабет Джексон, сделав вид, что она недопоняла.
Отец отошел на шаг, вглядываясь в лицо ведьмы.
– Мы разве встречались? – смущенно спросил он.
– Нет. Но ты узнал воду в моих жилах. Мы рады принять тебя в нашем шабаше, мастер Проктор. Давно в Лондоне не собирались три прядильщика. Это взбудоражит весь город.
– Да ты садись, – сказала отцу Благочестивая Олсоп, указав на стул возле нее.
Смущенный отец сел на почетное место:
– Дома никто не знает о моем ремесле прядильщика.
– Что, даже мама? – удивилась я. – Ей-то ты должен был сказать.
– Мама знает. Но я ей ничего не рассказывал. Просто взял и показал.
Отец сжал пальцы в кулак, затем распрямил их, словно отдавая приказ.
Окружающий мир вспыхнул оттенками голубого, серого, лавандового и зеленого цвета. Отец потянул за все водяные нити, что имелись в комнате, но до этого момента не были видны: ветки ивы, стоящие в кувшине у окна, серебряный подсвечник, который Благочестивая Олсоп использовала для заклинаний, и даже рыбу, ожидавшую участи быть изжаренной к ужину. Ведьмы и все предметы в комнате окрасились в те же акварельные тона. Бенну взлетел к потолку. Его крылья с серебристым окаймлением поднимали воздушные волны. Дух-хранитель Благочестивой Олсоп подпрыгивал в этих потоках, меняя очертания: сначала лилия на длинном стебле, затем почти человеческая фигура с крыльями. Казалось, оба духа-хранителя затеяли игру. Разумеется, моя дракониха не могла оставаться в стороне. Она взмахнула хвостом и захлопала крыльями по моим ребрам.
– Успокойся! – потребовала я, схватившись за корсаж.
Нам только не хватало резвящейся драконихи. Пусть я уже не старалась контролировать прошлое, но выпускать дракониху в небо над елизаветинским Лондоном я не собиралась.
– Выпусти ее, Диана, – настаивал отец. – Бенну за ней последит.
Но я не могла решиться. Отец окликнул Бенну. Тот послушно сел ему на плечи и растворился. Водяная магия вокруг меня тоже начала тускнеть.
– Ну почему ты так боишься? – тихо спросил отец.
– Вот одна причина, – сказала я, потряся в воздухе своими нитями. – Вот другая! – Я ударила себя по ребрам, и дракониха звучно рыгнула, затем я опустила руку к животу, где рос наш ребенок. – И третья. Согласись, это слишком много. Мне незачем устраивать спектакль с магией стихий наподобие твоего. Мне вполне хватает того, какая я есть.
– Ты способна создавать заклинания, повелевать огнедышащей драконихой, менять правила, руководящие жизнью и смертью. Диана, ты такая же переменчивая, как само творение. Даже за часть твоих способностей любая уважающая себя ведьма пошла бы на что угодно. Вплоть до убийства.
Я в ужасе смотрела на отца. Он вслух произнес слова, которые я не решалась произносить даже мысленно. Ведьмы действительно убивали за такие способности. Не демоны и не вампиры, а ведьмы убили моих родителей.
– Если ты будешь распихивать свою магию по аккуратным шкатулочкам и держать ее отдельно от колдовства, этим ты не спасешь меня и маму от нашей участи, – с нескрываемой грустью продолжал отец.
– Я пытаюсь делать совсем не это.
