Но на территории храмового комплекса ютились и менее броские постройки. Вход во многие был закрыт для прихожан – бдительная стража следила за этим днём и ночью.
– Выгружаемся! – команда взбодрила не хуже ведра холодной воды.
Как ни странно, пленников ждали не мрачные казематы. И даже не каменный мешок, забитый пыточным инвентарём. Их провели в одно из зданий позади Храма. В просторную комнату, обставленную дешёвой, но вполне удобной мебелью. Стены из неровных блоков создавали гнетущее впечатление, зато старенькие ковры на полу выручали, чуть сглаживая сходство с камерой. Узкие окна выходили на пустынный дворик и были забраны крепкими решётками. Такой вот навязчивый уют. Хорошо, хоть руки освободили от верёвок.
– Пока можете отдыхать. Вас будут вызывать на допрос по одному, – заявил на прощание охранник, и запер массивную дверь. Товарищи наконец-то остались одни.
– Что вообще происходит? Зачем нас сюда привезли? В моём родном городе у храмовников не принято хватать на улице первых попавшихся людей и запирать, как каких-то головорезов! – газетчик наконец-то смог выплеснуть своё раздражение. Заодно неугомонный парень с интересом разглядывал временное пристанище.
Отвечать никто не спешил. Сибия с безжизненным видом пристроилась на лавочке в углу. Даже её платье, сшитое из цветастых лоскутов, сейчас казалось тусклым. Наёмник огляделся, выбрал койку по душе, и с невозмутимым видом развалился на ней. Мятый котелок он надвинул на лицо.
– Сигерн, как ты можешь сейчас спать?!
– Вообще, господин Клосс поступает крайне разумно, – отозвался вместо северянина старший сыщик. Он и сам пристраивался на диванчик возле стола с пузатым кувшином и парой чашек. – Мы все устали после кладбища. Надо немного отдохнуть, пока есть такая возможность.
– Но как же Стилет?! Вы так и не рассказали, что там с ним произошло. И вся эта мистика, – не унимался газетчик, – все эти видения. Надо понять, что делать дальше!
Он с надеждой взглянул на гадалку, но та безучастно замерла, прикрыв веки. Завернулась в шаль, и, возможно, уже задремала. Или тихонько скользнула в пучину нового видения.
– А этот святоша, отец Клаус. Вы его слышали? Он себя не меньше, чем герцогом возомнил! А может и самим королём, – репортёр с тоской оглядел товарищей по несчастью, – Неужели никто не хочет ничего обсудить? Я вот ровным счётом ничего не понимаю.
– Обсудим, Ирвин, всё обсудим, – Кристан положил свёрнутый плащ под голову, – только вздремнём. И ты найди себе место. Смею предположить, пытать и убивать нас никто не будет. Не сейчас, по крайней мере. Значит, силы нам ещё пригодятся.
– Зато нашу болтовню охотно послушают, – буркнул из-под шляпы Сигерн.
– Правда? Так нас для этого всех в одну комнату посадили?
– Там за стеной слухач, – пробасил наёмник, – помолчи, может, тоже заметишь.
Продолжать болтовню Ирвин не стал: тихо устроился на стуле возле окна. Натянул излюбленный шарф на нос и нахохлился как воробей, следя за серым утренним небом.
******
– Господин фон Ройх! На допрос! – в дверном проёме показался страж. Здесь, в стенах своей вотчины, воины храма облачались по уставу: строгий мундир белого цвета, высокие сапоги, фуражка. На погонах виднелись скромные нашивки низшего ранга – три медные колонны.
Кристан мгновенно вскочил – юнкерский корпус Академии Чести приучил к неожиданным побудкам. По привычке оглядел свою потрёпанную форму городской стражи, которую носил с гордостью: чёрная как ночь. Как чуть испачканная ночь. Сейчас сыщик шагал по коридорам старинного здания, по мере сил приводя себя в должный вид. Под колючими взглядами конвоиров он чувствовал себя каким-то воином тёмных сил. Пленённым, но несломленным. Знать бы ещё, за какие такие злодеяния.
Путь был не долгим. Пленника, к его большому облегчению, сопроводили не в подвалы, из которых снаружи не услышали бы даже королевский военный оркестр. Наоборот, шагать пришлось вверх, поднимаясь по крутым лестницам. Командующий изволил принимать в своём рабочем кабинете.
– А, господин барон, садитесь, – отец Клаус кивнул на грубое кресло. Сам он восседал за массивным столом чёрного дуба и не проявлял ни малейших признаков радушия. Двое храмовников расположились за спиной гостя. Дверь с тихим скрипом закрылась.
Свет хмурого дня лился через просторное окно. Скользил по книжным полкам, по многочисленным бумагам на столе. В кабинете не было ничего лишнего – суровая рабочая обстановка, никакой показной роскоши. Разве что массивный сундук, тонкий ковёр, да несколько картин могли претендовать на гордое звание украшений интерьера. Здесь трудились, а не убивали время. И не выбивали деньги из бесправных горожан.
– Я пока не имею представления о причинах своего пребывания здесь, – начал Кристан, – прошу, просветите меня.
– Я служу Короне и богам, – в мягком голосе хозяина кабинета слышались нотки усталости. Похоже, пока пленники отсыпались, он не сидел сложив руки. – А кому служите вы, барон?
