– Моя кровь, – не счел я нужным скрывать очевидное. – Некоторое время Лессе придется питаться именно ей.
– Ей понравилось… – тихо заметил Гессар.
Я только пожал плечами. Ну не буду же я раскрывать перед этим купцом все свои тайны!
– Ладно. Извините, – невесть отчего смутился купец. – А скажите, если можно… эта девушка, которую вы ко мне привели, она тоже…?
– Да, она тоже больна, и я ее тоже лечу. – Как я уже говорил, нет смысла скрывать очевидное. – Не беспокойтесь, она не заразна. Речная лихорадка, – решил сразу прояснить я наверняка сильно волновавший купца вопрос.
Гессар промолчал и, задумчиво покачав головой, скрылся в своем кабинете. А я направился на кухню. В ближайшие дни мне предстояла сложная, полная опасностей и волнений жизнь дойного хомячка. Поел – сдал кровь – поспал. Поспал – сдал кровь – поел. Ужас… Просто ужас, однако! Но я это превозможу… Нет, превозмодю… То есть превозмогу, вот! Главное тут, чтоб питание было вкусным и обильным, а постель – мягкой!
– Говорю вам, господин, это отродье Темной!
– Не знаю, Асен. Теперь уже не знаю… Смотри сам: он не боится света, ест человеческую еду – причем ест много! Если он и пьет кровь, то очень немного, так что это совершенно незаметно.
– А еще он дает пить свою кровь неизлечимым больным, вроде вашей дочери и этой девки, которую он приволок с какой-то помойки, и обе выздоравливают! Если он злится, его шипению может позавидовать любая змея, а взгляд способен насмерть перепугать людей куда старше и сильнее его. Возможно, я и ошибался, и он действительно не имеет отношения к Ночному народу – по крайней мере, он не боится дневного света, – но что то странное и неестественное в нем есть.
– Разумеется, есть! – Гессар и не думал возражать. – Вот только знаешь… Сегодня мы с Лессой вышли в сад. Впервые с того времени, как она слегла. И мне, признаться, плевать, кто таков излечивший ее, какой он расы и каким богам молится. Да будь он хоть вампиром, хоть колдуном, да хоть самим сыном Темной Леди и потребуй себе в жертву святителей, я только поинтересуюсь, жрецами какого культа он предпочитает завтракать. Хотя, между прочим, ничего такого он пока не просил.
– Господин, но это…
– Ересь. Я знаю. И про то, что, дойди мои слова до святителей Всесущего, костер мне обеспечен – тоже. Поэтому и говорю их только тебе. Но где были эти святители и их добрые боги, когда моя дочь умирала? Что они делали? Советовали прекратить муки? Нет. Моя благодарность принадлежит тем, кто смог помочь и спасти.
– Я понял вас, господин.
– Ваше святейшество. поступил доклад от младшего святителя храма Всесвятейшего в Белом городе. Один из прихожан на исповеди признался, что подозревает своего господина в связи с отродьями тьмы!
– Разобраться. Выяснить. Доложить!
– Прошу прощения, господин. Я не уверен, что данный вопрос находится в моей компетенции.
– Почему? – Бровь главного святителя слегка приподнялась, демонстрируя удивление жреца.
– Господином прихожанина является небезызвестный вам Гессар д’Касс.
– М-да… – Жрец задумчиво подергал себя за бороду. – Это не может быть попыткой навета?
Докладчик лишь молчаливо развел руками, как бы говоря: «А кто застрахован?» – после чего, помолчав, задумчиво добавил:
– Гарантий, разумеется, никаких, но до сих пор Асен Луару проявлял неукоснительную преданность интересам дома д’Касс. В том числе и в некоторых весьма сомнительных делах… Попытки подкупить или иначе завербовать, в том числе и нашими службами, им неуклонно пресекались. По моему мнению, основанному на досье прихожанина Луару, событие, вынудившее его изменить интересам своего господина, должно быть воистину неординарным.
– Ясно. Ну что ж… это дело на тебе. Расследование вести с сугубой осторожностью. Никаких там подвалов и прочего! Мне нужны настоящие доказательства, а не признания под пытками! И… постарайся не встревожить д’Касса. Будьте осторожны. Известный магнат – это вам не купчишка из Нижнего. Если он сочтет себя оскорбленным, а доказательств связи с Темной госпожой не будет – железных, неоспоримых доказательств, – то костер будет ждать именно вас, а не его! Учитывайте это! Поэтому лучше зайдите с другой стороны. Учините облаву на отродий тьмы и как следует допросите пойманных. И только если сведения подтвердятся… Впрочем, не мне вас учить. Ступайте.
Когда дверь за безопасником закрылась, главный святитель Веридий Лиор смог наконец-то немного расслабиться и ненадолго снять маску холодного внимания и власти, что, казалось, навеки прикипела к его лицу. Сразу стали видны морщины, покрывавшие лицо усталого немолодого человека, и седина, нагло захватившая большую часть волос…
Сейчас никто не мог бы и подумать, что Веридий Лиор, главный святитель Лаорийского храма Всеблагого и Величайшего, глава Всесвятейшей службы по искоренению ереси и тьмы, в просторечии называемой инквизицией, Железный Веридий, как за глаза звали его подчиненные, был совсем немного старше Гессара д’Касса и только недавно справил свое сорокапятилетие.
