«Больной!» – подумала Алка. Она снова взглянула на фотографию. Этой модели «Маserati» в Москве было всего три экземпляра, Алка знала это доподлинно. Парень не был похож на владельца ни одного из них. Алка походила по комнате, вернулась к компьютеру и написала:
– Уважаемый вертолёт! Фотографироваться на фоне чужого авто – признак плохого вкуса!
Через минуту пришёл ответ:
– У вертолёта бывает до трёх винтов. А я шестикрылый. Что касается машины, она картонная.
– Зачем? – написала Алка и прибавила смайлик, означающий грусть.
Ответ поступил минут через сорок.
– Извини, ужинал… У моей бабушки была собака. Бабушка была эстонская купчиха из Ревеля. Собаку бабушки звали Масерати. А назвали так собаку в честь любовника бабушкиной бабушки, который был итальянец, прощелыга и сорванец. Он бабушкину бабушку обрюхатил, обворовал и исчез беспечно с балтийских берегов. Поэтому на бедном пуделе отдувались все кому не лень, будто он один виноват в семейном конфузе, случившемся чёрт его знает сколько лет назад. Но собака умерла, бабушка вскорости после нее, Ревель переименовали в Таллинн, а мне в детстве собаку было очень жалко, и в её честь я соорудил из красного картона «Маserati», которую иногда выгуливаю на поводке по бескрайним просторам нашего Северного Бутово. Такие вот дела, Ваше Величество!
– Смешно! – написала Алка и зевнула. Что-то в интонации этого многовсякого было убаюкивающее, напоминающее действие снотворного. Алка выключила компьютер, доползла до кровати и заснула.
Она едва не проспала на работу, и целый день ходила не «в своей тарелке». Уронила коробку с бананами, у них ещё, как назло, заканчивался срок годности. Дядя Рашид внимательно посмотрел на неё: – Ты не заболела?
– Нет-нет… – забормотала Алка. – Просто не выспалась…
– Могу пораньше отпустить, – сказал дядя Рашид.
– Нет, нет, всё нормально…
Дома она первым делом включила сайт знакомств. Сообщений не было. Алка открыла анкету этого. Анкета была предельно лаконична: родился, вырос, живу, когда-нибудь умру.
«Трудно не согласиться», – подумала Алка и вдруг разозлилась: мог бы и написать, а то Ваше Величество! Ваше Величество!..
Так прошёл месяц. Сообщений больше не было. С раннего утра Алка пребывала в плохом настроении, её даже не увлекла ожесточенная полемика, развернувшаяся на всех автомобильных форумах по поводу очередного повышения штрафов. «Автолюбители!.. – злорадничала Алка. – Бензин им по сто долларов за литр влепить». Однажды за завтраком мать поставила на кухонный стол упаковочку «мультитабса».
– Попей-ка витамины! – сказала она. – А то больно нервная стала. Зима, ультрафиолета не хватает…
Через месяц Алка решила написать сама. Она долго перебирала разные варианты и в результате написала просто: – Привет!
Ответ пришёл почти тут же: – Уверена?
– Уверена в чём? – написала Алка.
– Что надо говорить слово привет.
– Странный ты, – написала Алка.
– Странная штука жизнь, особенно с точки зрения мёртвых. А я, как, впрочем, и ты, просто её отблески. Что касается обращения привет, то… Ах это изысканное английское «Hello», в принципе тоже самое, но как звучит. Жаль, у нас не прижилось. С этого выкрика – привет! – всегда начинались представления в средневековом театре. Выходил самый расфуфыренный клоун и громко кричал на всю рыночную площадь: привет! Оно и понятно, как ещё угрюмых крестьян, замученных жестокими феодалами, оторвёшь от горестей земной юдоли. Итак, готова ли ты стать главным персонажем этого буйного праздника?
– Ну, точно больной! – подумала Алка. Она попила чайку, подумала и написала:
– Ты театр любишь?
– Да. А ты что любишь?
– Я автомобили люблю, – написала Алка.
– А я люблю в театр пешком ходить. На спектакль надо приходить в спокойствии, а уходить в раздражении.
«Любопытно!» – улыбнулась Алка и пальцы вдруг вспорхнули по клавиатуре: – Пригласишь?
« Что я делаю?» – подумала она, но было уже поздно, сообщение улетело в интернетовские дали.
– Приглашу, – написал этот, непроизносимый порядочными девочками. – Послезавтра, то есть в субботу жду тебя в шесть тридцать у памятника Пушкину. И не опаздывай, я не люблю барышень, склонных к бестолковости.
– Ага! – хмыкнула Алка. – Уже бегу, спотыкаюсь. Барышень он не любит, склонных к бестолковости…
– До субботы ещё два дня, – пробормотала Алка, засыпая в счастливом состоянии покоя. – Есть время решить, пойду иль нет…
В субботу утром она сказала матери: – Мам! Я вечером в театр иду.
– Да, ну! – сказала мать. – И с кем же?
– Да так… – замялась Алка. – С одной знакомой…
– Со знакомой? – улыбнулась мать. – Ну-ну…
Ближе к назначенному времени Алка всё же разволновалась и приехала на Пушкинскую площадь на час раньше. Она зашла в «Макдональдс» и взяла мороженое. Предательское малодушие стало овладевать ею. У меня вообще всё в порядке, думала она, работаю у дяди Рашида, ищу работу более содержательную, на автомобильных форумах вовсю шарю, и на диван они с матерью больше половины накопили… Алка доела мороженое и встала: театр, пожалуй, переживёт без меня…
– Простите, вы, по всей вероятности, королева фруктовой лавки?
