— Пётр Николаевич, — сказала Алка. — Книгочей. Сколько раз видела, у него под столом книжка Акунина лежит, и всё время разные. Кто входит в кассу, почти не смотрит.
— Отлично, — сказал Андрей. — У Акунина как раз в середине декабря очередная белиберда выходит, везде рекламируют. Подаришь дяденьке за пару дней типа на Рождество. Чтобы он на монитор совсем внимания не обращал.
— А монитора у охранника нет, — сказала Алка. — Монитор стоит в дальней комнатке, где мы кушаем и переодеваемся.
— Чудеса да и только, — сказал Андрей. — А почему?
— Охранник у самого входа сидит, там места нет. Вообще-то должен быть второй охранник, который в дальней комнатке и должен находиться, но в банке экономят, наверное.
— Камеры слежения тоже допотопные, — сказал Андрей. — Если ты не ошиблась в названии, я посмотрел в интернете, их лет пятнадцать назад производили.
— Не ошиблась, — сказала Алка. — Рухлядь. Я сама много в раз в монитор смотрела, ничего не разглядишь.
— Итак, давай ещё раз по порядку, — сказал Андрей. — Вхожу в помещение, пентюх читает книгу, прохожу в кассу, открытой дверью создаю «мёртвую зону» для правой камеры, к левой камере стою в пол-оборота. Ты мне отдаёшь пачки только из пятитысячных купюр. Это сколько?
— Двадцать — двадцать пять пачек, как повезёт, — сказала Алка. — Я их приготовлю заранее.
— Я приду с плоской компьютерной сумкой, — сказал Андрей. — В глаза бросаться не будет. Теперь по времени. Даже с учётом того, что тебя околдовали, нужно время достать деньги из сейфа и передать мне в окошко.
— Минута-полторы…
— Нет, — сказал Андрей. — Подозрительно быстро. Пять-семь самый раз, иначе охранник заволнуется.
— Это будет самый напряженный момент, — сказала Алка.
— Я буду улыбаться тебе, — сказал Андрей.
— А я тебе, — сказала Алка.
— Вернёмся в Москву, я куплю несколько телефонных симок у чурок на рынке, — сказал Андрей. — Они паспорт не требуют. По старым номерам больше созваниваться не будем. Встретимся несколько раз где-нибудь в людных местах, в музее, что ли, больно по-шпионски, правда.
— Давай в планетарии, — сказала Алка. — Там небо такое красивое, звёздное.
— Подходит, — сказал Андрей. — Я там, кстати, после реконструкции ещё не был.
— Где ты спрячешь деньги? — спросила Алка.
— Самый надежный вариант — самый простой, — сказал Андрей. — В тот же день уеду в свой городок, спрячу в родительском доме. В предновогодние дни в областном центре небольшими порциями поменяю на валюту и первого января приеду за тобой. А потом в Крым, к морю.
— Лишь бы получилось, — вздохнула Алка.
— Самые страшные дни тебе предстоит пережить без меня, — сказал Андрей. — Ты даже позвонить мне не сможешь. Скорей всего, тебя будут прокачивать на полиграфе.
— Это что такое? — спросила Алка.
— Детектор лжи.
— Как в кино, — сказала Алка.
— Я не знаю, как там в кино, — сказал Андрей. — А в жизни штука довольно неприятная. По физиологическим реакциям организма смотрят, правду ты говоришь или врешь.
— Я справлюсь! — Сказала Алка.
— Я не очень понимаю, на чём основывается твоя уверенность, — сказал Андрей. — Поэтому подготовлю и передам тебе ссылки на всю литературу, которая есть на эту тему в интернете. Будешь по вечерам образовываться.
— Я когда увидела отца возле метро с этой дебильной рекламой, — сказала Алка. — Когда на него эта грязная тётка орала как последняя блядь, я, знаешь, вмиг повзрослела. Я им этого никогда не прощу.
— Прости, я не хотел тебе сделать больно, — сказал Андрей. — По большому счёту, ты должна помнить одно. Ты можешь сознаться в чём угодно, даже в том, что ты это придумала. Но ты ни при каких обстоятельствах не должна назвать сообщника. Нет сообщника, нет состава преступления. Ты никаких денег из кассы не выносила. Фантазия напуганной взбалмошной девчонки, и не более того.
— Пытать же они меня не будут? — сказала Алка.
— Пытать не будут, — сказал Андрей. — Не рискнут. Поверь, эта сумма, эти несчастные полмиллиона долларов для банка — комариный укус. Давай спать, родная, завтра едем в Москву.
Декабрь наступил снежный, ледяной, градусник шкалило под тридцать. Алка замерзала как цуцик, пока добегала до метро. Их план постепенно приобретал плоть и кровь, и в какой-то момент стал казаться почти свершившимся фактом. Из литературы, подобранной Андреем, Алке больше всего понравилась, правда, не совсем по теме, книжка про революционера Камо, который в царской тюрьме так успешно симулировал сумасшествие, что его выпустили на свободу. «Вот мне бы так!» — завистливо думала Алка.
В субботу десятого декабря они встретились, как условились, в планетарии.
— Я на днях по вызову был в одной меняльной конторе, — сказал Андрей. — Электрику чинил. А потом с хозяйственником посидели, водочки выпили. Он любопытные вещи рассказал. Оказывается, к каждой видеокамере провод своего цвета, чтобы быстрее можно было поменять, если сломалась. К камерам возле окошка кассира традиционно чёрного и красного цвета. Где у вас в кассе распределительный щиток, никогда внимания не обращала?
— Что-то такое в туалете на стене висит, — сказала Алка. — Я посмотрю в понедельник.
