Как только она нашла в книге нужный снимок, Маркс остановил машину у обочины. На фотографии за девушкой в окне дома солнцем высветило небольшой квадрат неба, отразившегося в стекле. Разумеется, никакой таблички с именем врача на доме не было. Воображение подвело Маркса.
— Не удивлюсь, — заметил он после некоторой паузы, — если мне справедливо напомнят о том, что навязчивые идеи скорее губили людей, чем спасали.
— Звучит не по-американски, — улыбнулась Джанет.
До самого дома он воздерживался задать ей важный для него вопрос. Теперь он задал его без каких-либо эмоций, при этом не спускал глаз с ее лица.
— Вы что-нибудь слышали в последние дни об Эрике Мазере?
Джанет, чуть вскинув голову, ответила не сразу.
Что это? Гордость? Враждебность? Но наконец она ответила: — Вчера вечером я видела его в Чикаго.
— Он не должен был покидать Нью-Йорк. Вы не знаете, где я могу его найти? — В голосе Маркса не было ни тревоги, ни настойчивости. Еще в аэропорту, встречая Джанет, он знал, что она не видела утренних газет.
— Он может быть у себя в квартире или в университете. Он вернулся в Нью-Йорк сегодня первым рейсом.
Или он сказал ей, что так сделает, подумал Маркс.
— Он поехал в Чикаго из-за вас?
Джанет хотелось быть искренней, насколько это было возможно:
— Я это допускаю, лейтенант, но я не уверена, что это именно так.
Маркс вышел и открыл перед ней дверцу машины, затем снял с заднего сиденья ее чемодан. Луиза, не приближаясь, ждала Джанет в двери вестибюля.
Джанет протянула Марксу руку. Рукопожатие было быстрым и легким. Она настояла на том, что сама донесет чемодан.
— Примите мои соболезнования, — сказал Маркс.
Джанет быстро и испуганно посмотрела на него. Затем повернулась к спешащей к ней с распростертыми объятиями Луизе. Если она не отнесет его слова на счет умершего мужа, то, может быть, они насторожат ее и предупредят о ждущей ее неприятной новости, подумал Маркс. Он был удовлетворен тем, что сказал ей это. Он не сомневался, что Мазер поехал в Чикаго, чтобы покаяться и рассказать ей все. Если это так, то Марксу не хотелось, чтобы Джанет утаила это.
Решив не пользоваться переполненным лифтом, Мазер поднялся на четвертый этаж пешком. Теперь ему придется рисковать, но не больше, чем это было необходимо. Аудитория была полна студентов, за некоторыми столами сидели и его ученики. Мазер узнавал их и здоровался кивками с теми, кто тоже его заметил, однако он старался не обращать внимания на тех, кто перешептывался за его спиной. Незаметно подойдя сзади к Остерману, он положил ему руку на плечо. Когда юноша, повернувшись, узнал его, Мазер тихо сказал: — Мне надо поговорить с вами. Пойдемте.
Тот, не противясь, встал, оставив на столе раскрытую книгу, и последовал за ним. Мазер шел в конец холла в общую аудиторию английского факультета. Как всегда, здесь никого не было. Мазер, вынув ключ, торчавший с наружной стороны двери, запер ее изнутри.
Когда-то Остерман был в том юном возрасте, когда лицо подростка менялось чуть ли не каждый месяц. Мазер находил его смазливым, физически развитым юношей, когда тот учился в его классах. Поэтому он так был разъярен и ударил его, когда он посмел взять его за руку. После этого он решительно вычеркнул его из своей памяти, если не считать того вечера в таверне «Красная лампа».
Сейчас лицо юноши казалось ему обмякшим, пустым, без тени мысли, но со следами явной деградации; особенно его выдавал рот. Ничего, кроме отвращения, он не вызывал. Мазер не хотел знать о тайне его отношений с его высоким белокурым партнером больше того, что ему подсказывала интуиция.
— Как мне связаться с Томом? Где я могу его найти?
— Том? — в глазах Остермана он увидел высокомерие.
Мазер держал руки опущенными, но Остерман видел, как они сжались в кулаки. Он посмотрел на дверь. Мазер оставил в ней ключ.
— У меня есть свидетель, который под присягой готов дать показания о твоей связи с ним.
— Мистер Мазер, почему вы так ненавидите меня? Я никогда ничего плохого вам не сделал. Я изо всех сил старался не поставить никого из нас в неловкое положение. Я попытался сделать то, что вы мне посоветовали — я нашел девушку. Помните, это было после того, как вы меня ударили? — Остерман надулся и хныкал, как незаслуженно обиженный ребенок.
— Или повидал психиатра, это я тоже тебе советовал.
— Знаете, что я сделал, мистер Мазер? Я пошел через парк, зашел в университет и попросил первую попавшуюся мне девицу пойти со мной и провести у меня ночь. И, несмотря на тот спектакль, который вы устроили с ее участием в «Красной лампе», она оказалась вульгарной, отвратительной, претенциозной старой ведьмой. К тому же от нее дурно пахло.
— Поэтому ты отправился в парк проветриться и там тебя подцепил Том.
— В ваших устах это звучит так вульгарно.
— Вульгарны те, кто подбирают партнеров на панели, мужчина это или женщина, неважно, — сказал Мазер.
— О, какой вы оказывается пуританин. Вы ханжа из Новой Англии, если позволите мне такое сказать, мистер Мазер.
