Тень предъявляет права полностью

Треан чудом сумел сдержаться. Он не узнал собственного голоса, когда повторил слова, сказанные ей в ту ночь, когда он нашел ее.

— Я лишь попробовал тебя на вкус, dragг mea… А сейчас я устрою пир…

Она приподняла голову, покусывая губу.

— Дакийский?

Но Треан уже опустил голову. Когда он прижался губами к ее влажной плоти, она задохнулась. Впервые с жадностью лизнув сердцевину ее лона, он застонал:

— A mea! Dulcea mea. — Моя! Моя сладкая.

Застонав от восторга, Беттина откинулась назад на меха.

— Да, вампир, да…

Ее вкус был неописуемым; ее сущность подобно электрическому разряду пронеслась по всему его телу, оживляя каждый дрожащий нерв.

Даже необузданно лаская ее плоть, Треан каким-то образом контролировал клыки. Даже полностью накрыв ее ртом, он не задел нежную плоть.

Я так долго ждал этого. Посмотрев вверх, он оценил реакцию Беттины. Вытянув руки над головой, она выгнула спину. Ее грудь чувственно вздымалась, соски сморщились, превратившись в твердые горошинки.

Ей нравится этот поцелуй так же сильно, как и мне.

Стоя на коленях, Треан скользил руками по ее телу, собственнически лаская влажные груди, стискивая их ладонями. Он лизал ее плоть все быстрее, погружая язык в щелочку, теребя клитор, выделяющейся влагой.

Моя невеста, мой приз, мой пир.

Вцепившись пальцами в его волосы, Беттина выгибалась навстречу его языку.

— Сильнее, вампир, — выдохнула она, испытывая жгучую нужду. — Глубже.

— Бетт!

Он не мог дать ей то, в чем она нуждалась, не мог проникнуть в ее тело ни одним из способов. Ни пальцами, ни клыками, ни членом. Его охватило разочарование… Я хочу войти глубоко в тебя и жестко трахать! Его бедра инстинктивно двигались, но член не мог проникнуть в податливое тело.

— Треан, — простонала она. — Пожалуйста, м-мне нужно…

С рычанием он убрал руки с ее груди и сжал бедра, широко разведя колени Беттины, чтобы глубже проникать в нее языком.

— О-о, Боги, да! — Затем воскликнула надломленным голосом: — Никогда не чувствовала… так сильно… как ты заставляешь меня чувствовать.

Она сжимала бедрами его лицо, ее плоть начала пульсировать. На самом краю она вцепилась в его затылок и, выгнувшись вверх… притянула голову Треана еще ближе к себе.

* * *

Даже в агонии Беттина знала, что это скрытое местечко ее тела… к которому никогда раньше не прикасался ни один другой мужчина… теперь принадлежит ему.

Он заявил на него права своим языком, своими губами, своим грубым рычанием. И она полностью капитулировала.

Вампир резко выкрикивал какие-то слова между полизываниями?

— Скажи мне, что позволишь… делать с тобой все, что угодно!

Его пальцы сжали ее бедра, побуждая Беттину ответить.

— Я… я…

Она не могла думать. Почему она не может позволить ему делать с ней все, что угодно… если это будет ощущаться так же великолепно? Возможно, он имеет в виду секс? Не могу думать.

Почему эти слова настолько важны для него?

Все, что она знала наверняка — ей необходимо вонзить ногти в его мускулистую спину, лизать его кожу, раствориться в его поцелуях…

О-о, боги, его порочный язык был повсюду.

— Ох, вампир, не останавливайся…

Когда Беттина приблизилась к пику удовольствия, балансируя на самом краю, ее разум не мог сформулировать ни одной мысли, кроме:

— Кончаю!

Мгновение спустя ее захлестнули волны экстаза. Жгучий и бесконечный, он охватил каждый дюйм ее тела. Выгнув спину, она раскинула руки в стороны… и закричала.

Неистовый стон вырвался из груди вампира, когда он впился в нее ртом. Хотя ее оргазм начал стихать, он лизал все более жадно. С исступлением он припал к входу в ее лоно, к до сих пор сокращающейся плоти. Может ли он попробовать ее?

Это слишком! Выгибаясь под железной хваткой его рук на ее бедрах, извиваясь под ударами его языка, Беттина взмолилась:

— О-о, остановись!

Он не остановился; он втянул ее клитор губами. И начал нежно посасывать.

— Ах!

Снова.

Ее накрыло волнами наслаждения. Беттина беспомощно сдалась… пока они все накатывали и накатывали…

Когда второй оргазм начал стихать, вампир начал целовать ее тело, что-то хрипло говоря по Дакийски, что-то похожее на обещания… или угрозы. Беттина не понимала слов, но узнала «да поможет мне»… тон.

— Скоро, Бетт. — Ей показалось, что он проскрежетал: — Так глубоко и сильно, как тебе нужно.

Задыхаясь, она лежала с раздвинутыми ногами, и… в эти минуты блаженства… ни о чем не беспокоилась. Беттина снова ощущала, будто бы парит, ощущала связь с этим вампиром.

Постепенно Беттина пришла в себя, ощущая желание доставить ему такое же наслаждение. Сидя на корточках, Дакийский смотрел на ее лоно с таким лютым голодом, что она чуть не испугалась.

С каждой секундой он выглядел все более измученным. Его тело излучало волны напряжения.