Что, если внутренний голос – нечто более живое, чем отзвук твоих собственных мыслей?Что, если грань между реальностью и мифическим миром истончается в одно мгновенье?Что, если исполнение мечты приносит не удовлетворение, а омут страха и непонимания?И на что ты готов ради того, чтобы сохранить свое сознание, душу и тело?Алекс, простой парень из казахстанского городка, сталкивается с этими вопросами одним холодным осенним вечером. Попав в водоворот невероятных событий, он стремится выжить и найти свое место в новом открывшемся ему мире, скрытом покровом ночи от большинства людей. Разрываясь между своими желаниями и человечностью, он должен пройти через испытания, сделать нелегкий выбор и найти свой путь среди крови, жажды и мрака.
Утро выдалось очень пасмурным, хотя это и не особо удивляло – уже больше месяца каждое пробуждение я наблюдал в окне идентичную картину. Голова совсем не прояснилась, даже когда я поднял свое бренное тело с кровати. Сказывались практически бессонные ночи – я никак не могу себя заставить лечь раньше, а вставать попозже позволить себе не получается. Атмосфера за окном также не добавляла желания радоваться жизни.
Спасало то, что все утренние процедуры не требовали никакой мозговой активности, все было доведено до автоматизма. Добраться до ванной, минут пять пытаться настроить идеальную температуру воды, плюнуть и подставлять руки под обжигающие, как из преисподней, струи, почистить зубы, умыться, засунуть голову под кран, постоять так пару минут, пытаясь наладить хотя бы простейший мыслительный процесс. Все эти действа не занимают много времени, однако у меня всегда было ощущение, что именно в ванной происходит эволюция – амеба превращается в подобие человека.
Затем наступает очередь кухни. Я поставил чайник, насыпал в кружку растворимого кофе с сахаром и отправился на балкон. Самая главная, священная деталь каждого утра, каким бы ненастным оно не было – это первая сигарета. Первая затяжка наполняет легкие, пробуждает нутро, заставляет задуматься о настоящем. Это наркотик, который убьет меня, но он же и дает первый стимул за день начать жить. Я стоял на балконе, не спеша смакуя медленный яд, и рассматривал окружающий меня пейзаж.
Я живу в самом обычном городке, который мало чем отличается от сотен других на территории стран бывшего совка. Здесь нет достопримечательностей, привлекающих туристов, нет метро, нет огромных молов с толпами суетящихся граждан, да и в целом, инфраструктура меняется со скоростью беременной черепахи с артритом. И дворики здесь все простые, незамысловатые, не ухоженные, но обладающие своим, провинциальным шармом.
Тяжелые свинцовые тучи нависали над блеклыми, чуть обшарпанными домами и отражались в многочисленных лужах, заполнившими каждую выбоину в тротуарах. По ним торопились такие же блеклые, чуть обшарпанные люди, кто с зонтом, кто с телефоном, кто с сигаретой.
Мне всегда было интересно, о чем все эти люди думают, что творится у них в голове, ведь никто из них не оглядывается по сторонам, ни с кем не разговаривает, все закрылись в своем мирке, отгородившись от окружающих коконом из наушников, козырьков, экранов телефонов.
В последние недели люди передвигаются по городу гораздо целенаправленнее, настороженнее, что ли. И дело не только в погоде; новости и слухи, расползающиеся по городу со скоростью света, давили на психику так же сильно, как и свинец над головой. Неторопливо одеваясь, на ходу попивая кофе, я просматривал новости в локальных пабликах, листая ленту в ВК.
Обсуждения, догадки, предположения, некоторые из которых совсем уж дикие – изначальный форум превратился в полную фантасмагорию, но тем интереснее было читать. Изредка я натыкался на комментарии от знакомых, пару раз мелькнули имена студентов. Уверен, что при других обстоятельствах группы, связанные с городом, не набрали бы такой популярности и лет за пятнадцать. Но обстоятельства сложились не совсем адекватные.
Город небольшой, не обласканный вниманием, и из ряда вон выходящего тут никогда ничего не происходило, насколько помню. До первого сентября. Складывалось ощущение, что жизнь всех и каждого разделилась на до и после именно с приходом осени.
Солнечный август сменился дождливым, холодным, и абсолютно безрадостным сентябрем. За прошедшие два месяца я ни разу не увидел солнца; ни одного солнечного дня за более, чем шестьдесят дней. Даже старушки, которые, судя по их рассказам, помнили приход Христа, такой затяжной облачности вспомнить не могли. Гидрометцентр также ничего вразумительного ответить не мог. Это давило на психику, некоторые даже уезжали из города, чтобы почувствовать живительные лучи, ласкающие кожу.
А через пару недель после начала солнечной блокады появились первые новости о без вести пропавших. Сначала внимания этому не придавали, однако после десятого пропавшего игнорировать данную ситуацию более никто не мог. Население здесь около трехсот тысяч, даже десять исчезнувших людей всколыхнули наше болото.
Полиция, обычно наглая и бесцеремонная, обнаглела еще сильнее, наэлектризовав и без того крайне напряженную атмосферу. Каждого второго парня, мужчину, которые находились на улице в вечернее и ночное время суток, без каких-либо угрызений тащили в участок, где могли держать даже сутки, ничего не объясняя.
