— Потребуешь взамен этой пустяковой услуги оставить тебя в живых? — улыбнулся Иризар.
— А можно? — уточнила Гортензия ехидно. — Ну, раз нет, то хоть перестань называть меня феей! Не желаю иметь ничего общего с этими болотными шлюшками!
— Хорошо, — согласился покладисто демон. — Как скажешь, фея.
Гортензия раздраженно фыркнула. Плюнула на свечи, затушив, зазвенела ключами:
— Я иду на кухню, варить тебе зелье! А ты здесь, что ли, останешься ждать?
— Не хотелось бы, — зябко повел плечами Иризар. — Здесь холодновато.
— Демоны еще и простуде подвержены? — хмыкнула Гортензия. — Отчего ж вас так убить сложно, коли вы такие нежные создания?
— Как видишь, я лично не из тех чудовищ, что явились в этот мир в обличие зверя, — развел он руками, извиняясь. — Нет у меня грубой шкуры с толстым мехом, как и рогов-копыт-когтей...
— Да уж, ты и для человека чересчур хорош, — проворчала ведьма. — Видала я твоего хозяина — прелестен, как принц из сказки. Милая же из вас парочка вышла, просто загляденье, умереть можно.
— Вот не думал, что старые девы имеют вкус к красавцам, — поймал ее на слове Иризар. — Отчего же ты, фея, такая пылкая и влюбчивая, на одинокую безмужнюю жизнь себя обрекла?
— Это ты себя к красавцам причисляешь? — хмыкнула Гортензия. Взглянула искоса, оценивающе. А ведь правда, если он и в виде статуи ей приглянулся, что ж, теперь вовсе влюбиться можно. Если забыть, конечно, что перед ней демон-убийца.
— Признайся, ведь и ты когда-то мечтала, как прочие барышни, о счастливом замужестве? Но вместо обычной женской доли избрала судьбу чародейки, сурово отринув радости семейной жизни и любовные утехи...
— Никогда не была вертихвосткой! — перебила его Гортензия, невольно смутившись. — Думать о всяких глупостях? Вот еще ерунда! Любовь? Не бывает любви в нашем мире! Сказки это! Пустые фантазии для принцесс и наивных девочек.
Гортензия рассерженно гремела горшками, торопливо обыскивала шкафчики и поставцы в поисках нужных для зелья ингредиентов, а демон не сводил глаз с хлопочущей хозяйки. То ли ему нравилось нервировать ее своим тяжелым взглядом, то ли просто следил, чтобы не насыпала в котел чего лишнего.
— Скажи, фея, почему тебе нравится выглядеть старше своего возраста? — вдруг спросил он. — Ты ведь еще вполне молода...
— По сравнению с тобой — вообще юная девочка! — хмыкнула ведьма. — Тебе-то самому сколько столетий?
— Если тебя приодеть, — продолжал демон, словно не слышав, — смотреть на тебя будет не так больно. Или ты специально из себя страшную колдунью изображаешь? Неприступную? Отпугиваешь всех, чтобы не смели приближаться? Боишься, что тебя может кто-нибудь полюбить? Ах нет! Ты боишься, что сама можешь кого-то полюбить?
— Старой девой жила! Старой девой и помру! — отрезала излишне вспыльчиво ведьма. Отвернулась, чтобы скрыть румянец, пробормотала: — Что-то ты завел речи о любви? Что вообще демонам о любви известно-то? Подозрительно! Замышляешь гадость какую-нибудь, а мне лапшу на уши вешаешь...
Отчего-то сегодня драконессе и спать было скучно. Она повозилась в постели, поворочалась. И хотя Фред сразу засопела, едва коснувшись ухом подушки, Эд и Рики угомониться не желали. Рики придвинула подсвечник и тихонько дунула. Изо рта вырвалась тоненькая струйка огня — кончик фитиля заалел, вспыхнул огонек, осветив комнатку.
Из-под кровати драконесса достала ветхий томик с пряжками на переплете, положила себе на пузо, принялась перелистывать. Заинтересовалась поэмой о прекрасной принцессе и злом колдуне, зачиталась.
Эд заглядывать в развернутые к огню страницы было несподручно. Ей надоело выворачивать шею, и она решила перекусить, благо было чем — на сундуке возле кровати стояло блюдечко с пирожками. Пока Рики одной лапкой держала книгу, другой лапой Эд переставила блюдце на свою сторону кровати, поставив прямо на одеяло.
Пока Эд выбирала, с какого бы пирожка начать, Рики перевернула страницу правой лапкой. Нахмурившись, Эд вернула себе контроль над конечностью — и нарочито долго держала двумя коготками пирожок, принюхиваясь, облизываясь — в общем, наслаждаясь предстоящим удовольствием.
Но Рики уже дочитала разворот. Подождав немножко, она быстро запихнула пирожок в рот растерявшейся Эд — и перевернула наконец страницу.
Та стерпела, промолчала. Но следующий пирожок стала специально обкусывать по гребешку маленькими кусочками.
— Не чавкай! — сделала замечание сестре Рики.
Та принялась чавкать еще громче. И облизала перепачканные в начинке пальцы. Сладкие пальцы липли к страницам книги, Рики это совсем не нравилось.
— Прекрати чавкать, тут тебе не столовая!
— А ты не читай, это тебе не библиотека.
— А ты не ори, Фред разбудишь!
— А нечего спать в столовой!
— Тут кровать — значит тут спальня!
— А я думала — это библиотека! — ехидно заметила Эд. — И вообще, не честно читать в одиночку! Могла бы завтра почитать вслух.
— А уплетать пирожки в одиночку честно?
— Ну так у нас же животик общий. Значит, что я съем, что ты — никакой разницы.
— Ах так! Отдавай тогда пирожки, я сама всё съем! Какая тебе разница?