Фаина Романовна была человеком, с которым Зина, как говорится, находилась на одной волне. Поэтому так и повелось, что они общались скорей как подруги, чем как коллеги.
Вино было отменным! Разлив золотистый напиток с восхитительным ароматом по чайным чашкам, Фаина Романовна скомандовала:
— Говори!
— Он появился, — не стала тянуть Зина и вздохнула тяжело.
— Твой бывший муж? — Фаина Романовна строго смотрела на нее. Она знала практически всё о жизни Зины.
— Нет, — махнула рукой Зина. — Ну… бывший жених. Ну, тот, который был в институте. Помните, я рассказывала.
— Помню, — кивнула Фаина Романовна, — но это же было десять лет назад! А десять лет — это не шутка.
— Я знаю! — Зина подняла на нее глаза. — Поэтому я и чувствую себя так. Так…
— Не в своей тарелке? — улыбнулась Фаина Романовна.
— Точно, — снова вздохнула Зина. — И он… Он появился не просто так. Я чувствую, что это не принесет мне ничего хорошего…
— Чего ему надо? — нахмурилась Фаина Романовна. — Он что, хочет снова помириться с тобой? Возобновить ваши отношения?
— Нет! В том-то и дело, что нет! — воскликнула Зина. — И это просто убило меня. Понимаете?
— Понимаю, — кивнула Фаина Романовна. — Понимаю, и лучше, чем ты думаешь. Но это плохо. И ты сама это знаешь. Если он пришел к тебе по какому-то другому вопросу, значит, он хочет тебя просто использовать. Деточка, будь, пожалуйста, осторожней.
— Да я понимаю, — вздохнула Зина, — но беда в том, что я… В общем, я уже согласилась ему помочь, и чувствую, что обратной дороги нет.
— Ну, обратная дорога есть всегда — хмыкнула Фаина Романовна. — Я уже старый человек, и я знаю это. Но ты себя мучаешь. А это плохо. Я же сразу увидела, что ты мучаешься. У него что, есть семья?
— Нет. Он так и не женился… После того, как…
— Все. Я поняла, — перебила Фаина Романовна, прекрасно чувствуя, что Зине мучительно больно закончить фразу.
И все же Зина произнесла:
— Он сделал неплохую карьеру. И знаете, у него есть даже личный автомобиль!
— Ну да, — усмехнулась Фаина Романовна. — В наше время это не просто… Погоди-ка! Ты же говорила, что он психиатр, так?
— В психичке работает здесь, на Слободке-Романовке.
— Тогда это очень плохо! — Фаина Романовна даже по колену прихлопнула. — Плохо! — Ты хоть понимаешь, что это за карьера, и откуда автомобиль?
— Понимаю… — Зина отвела глаза в сторону.
Внезапно Фаина Романовна сменила тон и заговорила очень тихо.
— Ты должна быть очень осторожной! Очень! Ты меня слышишь? — Она крепко сжала руку Зины. — Он может втянуть тебя во… — она попыталась найти слово, — …что-то, и ты окажешься в опасности! Пообещай мне, что ты будешь очень осторожна!
— Я обещаю, — Зина горько вздохнула и пригубила вино.
И оно почему-то показалось ей терпким.
— Этот год плохой, — сказала Фаина Романовна, увидев ее реакцию. — 1936 — високосный год, начавшийся в среду. Вот увидишь, какие беды нас еще ждут…
Фаина Романовна проводила Зину до остановки трамвая. Ночь стлалась по земле темным покрывалом. Было холодно. В темном безлунном небе плясали яркие звезды. Зине казалось, что они движутся в каком-то необыкновенном танце, пытаясь сообщить ей что-то очень важное. Но что это за танец, она не могла ни понять, ни объяснить. После разговора с Фаиной Романовной было странно сидеть в полупустом трясущемся вагоне трамвая, прислонившись лбом к холодному стеклу. Оно потело от ее дыхания, покрываясь капельками влаги, стекающей вниз, как слезы. Непролитые слезы, не видные никому…
Зина не могла и себе ответить на вопрос, который ей задала Фаина Романовна, когда они уже ждали трамвая.
— Что ты собираешься делать дальше? — спросила она с улыбкой в глазах.
— Ничего, — растерялась Зина, — я… не знаю.
— В глубине души знаешь, — вздохнула Фаина Романовна, а потом вдруг бусинки улыбки исчезли из ее голоса, и он стал серьезным: — Только помни на будущее. Люди ведь не меняются. Тот, кто предал тебя однажды, обязательно предаст и во второй раз.
— Я его не звала! — воскликнула Зина. Она вдруг разозлилась на эту ночь, на себя саму, на проницательность старшей коллеги, на выпитое вино, на свой болтливый язык…
— А это иногда и не нужно. — Фаина Романовна повернулась к ней спиной. — Так бывает в жизни. Мужчины всегда возвращаются. — Зина услыхала ее горький смешок. — Это правило. Но только кому это надо — кроме тебя самой, никто не может понять. — Эти слова звучали уже совсем издалека.
Почти засыпая в полупустом трамвае, Зина думала только о том, почему это странное возвращение в виде просьбы о помощи, причем на самом профессиональном уровне, вызвало в ней такой всплеск эмоций! И почему вместо того, чтобы думать о болезни мальчика, она думает о другом.
Было уже достаточно поздно, когда Зина наконец подошла к своему подъезду, тускло освещаемому почти мертвой лампочкой. Она очень устала, от всего происшедшего у нее буквально подкашивались ноги, и медленно, как старуха, Зина стала взбираться на нужный этаж.
