Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что погубило ребенка. Нищета и голод. Хибарка с утлыми стенами, поросшими грибком. Сколько их было таких на окраинах Слободки — нищих, убогих жилищ обездоленных, давно отчаявшихся, на все закрывших глаза? Как они вписывались в светлое советское будущее и в побеленные парадной известкой стены с портретом вождя?
Женщина без мужа, с тремя детьми, умирающими от голода и холода в страшной, беспросветной нищете… И на вопрос, где муж, она моментально отвела глаза. Еще вчера Зина не обратила бы на это внимания. И поставила бы прочерк в истории болезни. Подумаешь — уехал, бросил, запил, сбежал…
Но сегодня она понимала. И истина этого понимания, открывшая ее душу для другой стороны мира, навсегда забрала ее прежнюю жизнь. А потому ей страшно хотелось помочь этой женщине, сделать для нее хоть что-то, но ничего сделать она не могла. Наступила последняя стадия болезни, до завершения которой было несколько часов.
По правилам, Зина должна была бы выписать несколько бесполезных рецептов. А когда ребенок умрет, подтвердить в районном отделении милиции, что женщина слишком поздно обратилась за медицинской помощью. Тогда женщину арестовали бы, а двое старших детей отправили бы в детский дом.
Да, по правилам отправлять ребенка в таком состоянии в больницу Зина не имела права. На такие случаи существовала устная инструкция. И она неукоснительно соблюдала бы эту инструкцию еще вчера, неумолимо отправляя женщину под арест.
Но сегодня она не могла поступить так, зная, что такое арест. Одно дело — предполагать, и совсем другое — знать.
Отправка в больницу означала, что ребенок умрет в больнице, а значит, с женщины автоматически снимается вина. В больнице будет проверка, конечно, но женщину никто не арестует, а ее детей не отправят в детский дом. Возможно, к ней и возникнут вопросы, но, так как письменной инструкции не существует, все это попросту сойдет ей с рук. Это, конечно, испортит отношения Крестовской с главврачом. Но какая ей разница, если сейчас эта женщина, в глаза которой смотреть невозможно, будет спасена?!
Женщина больше не плакала. Очевидно, все свои слезы она выплакала накануне ночью, а теперь из последних сил старалась держать себя в руках. По всей видимости, ей казалось, что если она не будет плакать, то это сможет как-то разжалобить врача. И тогда…
Горький шип так больно вонзился в сердце Зины, что она отвернулась в сторону, не в силах выдержать этот взгляд.
— Здесь так сыро, доктор, — шептала женщина, заламывая свои обескровленные руки. — Из-за сырости он и заболел… Сырость летом, зимой холодно. Сыро сейчас. Мы ведь раньше совсем не так жили…
— Где же вы жили? — спросила Крестовская машинально, лишь бы что-то сказать.
— В большой и светлой квартире на Дерибасовской. У нас было целых пять комнат и личный шофер. А потом, когда мужа… — женщина запнулась, — потом мы были вынуждены переехать сюда. Мой муж занимал очень большой пост. Он героем войны был! Никто не знал…
В этой простой истории, в этих нескольких словах истории жизни этой женщины и скрывалась та ужасающая правда, которую так тщательно прятали ото всех.
Зина моментально приняла решение и села к покосившемуся столу в глубине комнаты.
— Я отправлю вас в больницу. Сейчас вызову машину «скорой помощи». И вы поедете в инфекционку. Там лучше, чем здесь.
Потом она звонила от соседей, чтобы вызвать машину — просто чудо, что в соседнем доме оказался телефон. Но прошел целый час, прежде чем они смогли уехать. К моменту отъезда в больницу мальчик был совсем плох. Врач «скорой» удивленно уставилась на Зину:
— Доктор, вы уверены, что в таком состоянии надо в больницу? Может, лучше оставить его дома?
— Уверена! — чуть ли не крикнула она.
Потом они уехали. До этого мать отвела старших детей к соседке. Бедная женщина даже не предполагала, что Зина сделала для нее.
Гроза не преминула последовать. Совсем скоро Крестовскую вызвала главврач.
— Что ты сделала? Как ты посмела нарушить инструкцию?! — Едва Зина появилась на пороге, закричала она.
— А что я сделала? — Зина прикинулась дурочкой, притворяясь, что не понимает, чего от нее хотят.
— Ребенок умер через полчаса после приезда в больницу! Он в больнице умер! Ты понимаешь?
— Нет. Ну и что?
— Ты была обязана оставить его дома и сообщить куда следует!
— Нет.
— Что — нет? — От удивления и страха глаза главврача расширились.
— Эта женщина не была виновата ни в чем. За что ее арестовывать? — четко произнесла Зина.
— Я не понимаю. Ты о чем? — разыграла удивление главврач.
— Прекрасно вы все понимаете! — в сердцах воскликнула Зина.
— Ты… ты… за это ответишь! — Руки главврача затряслись. — Я сообщу куда следует! Ты поплатишься за самоуправство!
— Да сообщайте хоть Папе Римскому! — усмехнулась Зина. — Мне уже все равно.
— Как все равно? Ты, что, не боишься? — искренне удивилась главврач.
— Нет, — Зина смело встретила ее взгляд, — нет, я уже ничего не боюсь. Прошло. А если вы боитесь, это ваши проблемы. Я больше не буду подставлять людей. Особенно, если человек не виноват.
