Тень Робеспьера полностью

Луи Тюренн не раз задавался подобным вопросом. В своем отчете Робеспьеру он писал: «Дюмурье ходит по всем салонам Парижа (в том числе к мадам Ролан, он общается со всеми депутатами, избегая членов клуба якобинцев). Его поведение подозрительно: переодевается в обычный наряд гражданина и идет в гости к депутатам, мои информаторы не узнали содержания всех разговоров».

Робеспьер ему ответил: «Мало у тебя информаторов, коли не выследили, как его друг Панис посетил меня вчерашним вечером. Он аккуратно интересовался королевской семьей и пытался выяснить, не станет ли революционный трибунал заниматься ими в ближайшее время. На все вопросы я отвечал однобоко и расплывчато».

Поздним вечером Тюренн, сидя за письменным столом с фужером в руке, перебирал все факты, пытаясь просчитать ходы генерала. Листы бумаги не оставили на столе места для бутылки вина. «Чего ты добиваешься, покидая фронт и упуская возможность наступления?» – мысленно спрашивал генерала Луи. Выпив еще один фужер, он лег в постель. Бессонница беспокоила его с декабря 1792 года, когда депутаты судили короля, и Тюренну следовало охранять обвиняемого. Тогда и начались попытки похищения королевской семьи.

Только две нити вели Луи к ответам: депутат Панис, пришедший к Робеспьеру со странными расспросами, и Манон Ролан, душа и одна из лидеров бриссотинцев.

Дюмурье тоже не спал. За чистым лакированным столом с картой Бельгии он размышлял о будущем. В сознании мелькали дерзкие планы по образованию собственного маленького государства, созданию собственной армии… Каким бы авторитетом он пользовался тогда в Европе!.. От Баца Дюмурье отличался самоуверенностью и неосторожностью, но редкое везение было их общей чертой.

Под картой лежал нераскрытый конверт. Дюмурье только через час сломал сургучную печать и достал письмо, набросанное неровным почерком:

Отправитель не подписался. Это озадачило Дюмурье. Его охватила паника.

«Что же это? – спросил себя Дюмурье. – Провокация или действительно кто-то желает мне помочь? Нет, я не должен с ним встречаться! Это ловушка!»

Через полчаса он собрал необходимые вещи, выскочил из дома и приказал кучеру нестись на всех парах в расположение армии, опасаясь, что его настигнут члены Якобинского клуба.

Эжен Тюренн ожидал такого исхода и адресовал Бацу послание: «Генерал сбежал, думая, что это провокация. К сожалению, придется действовать своими силами. Наше укрытие по-прежнему на улице Сен-Мартен».

Луи искал госпожу Ролан в ее доме, но, к сожалению, она ушла по делам семьи. Шеф отправился было к депутату Панису, как вдруг за спиной раздался нежный женский голос:

– Гражданин Луи, иди сюда!

Луи обернулся и увидел перед собой карету, из окна которой на него смотрела госпожа Ролан. Ее радостное, озаренное здоровым румянцем лицо дарило улыбку старому знакомому, находившемуся по ту сторону баррикад.

Луи сел в ее экипаж и поинтересовался:

– Почему вы скрываетесь от посторонних глаз?

После вопроса он сразу же забылся. Он только при встрече вспомнил ее красоту: упругий стан с пышной и сладкой грудью, большие и внимательные глаза, римский нос, который ничуть не портил лицо, а, наоборот, подчеркивал его достоинство. Помимо чарующей красоты, Ролан обладала глубокими познаниями в истории и философии, что сделало ее душой партии жирондистов.

– Я искала вас, – ответила Манон, – мне хочется с вами поговорить об одной главной преграде, что мешает Конвенту объединиться…

– А, вы желаете объединить усилия «Горы» и жиронды?

– Мне не нравится ваш насмешливый тон. Будьте серьезнее!

– Нет, дорогая Манон, – напрягся Луи, – серьезной следовало бы быть вам! Робеспьер и Марат ни за что не пойдут на такой шаг.

– Глупец, – дрогнул голос Манон, – не забывай, что твоим хозяевам и тебе под силу изменить исход борьбы.