Голос его звучал скептически, и Хелен покачала головой.
- Нет, разумеется нет. Просто, ну…
- Просто мы тоже ощущаем вину, - мягко сказал д'Ареццо. Хелен в изумлении повернулась к нему, поскольку он безошибочно ткнул пальцем именно в то, для чего она пыталась подобрать слова.
- Да, - медленно сказала она, глядя в его серые глаза так, словно, в каком-то смысле, впервые увидела их владельца. - Да, именно это я и имела в виду. - Она повернулась к остальным, особенно к Аикаве. - Дело не в том, Аикава, что я не думаю, что они заслуживают ужасного конца, каким бы тот ни оказался. Я просто не хочу, чтобы мы в процессе превратились в них. То, что мы сделали с этим кораблём, должно было бы составлять достаточное наказание за какие угодно и чьи угодно проступки. Я не говорю, что этого довольно, только то, что этого должно быть довольно. И я не хочу превращаться в того, кто жаждет лично наказать даже кого-то вроде Клинье ещё более ужасным образом. Я сама дерну за рычаг, если они приговорят ублюдка к повешению. Не поймите меня неправильно. Но если мы можем передать его кому-то ещё - кому-то, у кого ничуть не меньше нашего оснований и права судить его, кто займётся после подобающего судебного процесса их дальнейшей карой - то я за это.
- Зачем? - спросил Аикава. Из его голоса пропала большая часть воинственности, но он не был пока вполне готов окончательно сложить оружие. - Только чтобы не пачкать рук?
- Не рук, Аикава, - сказал д'Ареццо. - Они уже запачканы, и, думаю, мы с Хелен в равной степени готовы запачкать их ещё сильнее, если этого потребует долг. - Он покачал головой. - Не руки нас беспокоят, а души.
Аикава открыл было рот, но снова закрыл его, очень медленно. Он несколько раз перевёл взгляд с д'Ареццо на Хелен и обратно, потом взглянул на Лео.
- Он прав, - повторил Лео, а Хелен медленно, выразительно кивнула в знак согласия. Аикава нахмурился, но потом пожал плечами.
- О'кей, - сказал он. - Может быть вы все правы, Лео. И может быть я изменю свою точку зрения через пару недель или пару месяцев. Если это случится, полагаю, лучше не делать того, о чём потом будешь жалеть. Кроме того, - он сумел изобразить нечто похожее на свою нормальную ухмылку, - на самом деле важно то, что ублюдки отправятся на плаху, а не то, что это будет наша плаха. Так что, наверное, если капитан хочет быть любезным и послать Причарт и Тейсману подарок, я тоже могу с этим согласиться.
- Ха, Аикава, от твоих достойных святого доброты и милосердия у меня просто дыхание перехватывает, - сухо сказала Хелен и присоединилась к общему хохоту, который раскатился над столом после её фразы. Однако, даже смеясь, она продолжала думать о неожиданно раскрывшейся глубине Пауло д'Ареццо. Ещё более беспокоящей была мысль о том, что, возможно, неожиданностью это стало только для неё…
- Хорошо вернуться к рутине, шкипер, - искренне заявил Анстен Фитцджеральд, сидя вместе с Тереховым в капитанской каюте и потягивая восхитительный кофе старшего стюарда Агнелли. Находившийся между ними стол был завален бумагами и чипами с записью, поскольку они вернулись к рутинным деталям повседневного существования "Гексапумы".
- Да. Хорошо. - Терехов услышал в собственном голосе отчётливое удовлетворение. Он не знал, успокоит ли наконец демонов Гиацинта жестокое избиение, устроенное им "Анхуру". По правде говоря, он в этом сомневался. Но знал, что по крайней мере добился в этом деле какого-то прогресса, а демонстрация того, что он в конечном итоге не растерял мастерства была, по его скромному мнению, чертовски убедительной. Лучше всего же было то, что он не поддался практически неодолимому побуждению самостоятельно повесить или выкинуть в космос Клинье и его выживших офицеров - как абсолютный минимум эту хладнокровную, кровожадную садистку Домьер. Терехов ни на мгновение не сомневался, что всех их ожидает; однако вопрос, сделал ли он это во имя правосудия, или просто чтобы притушить их кровью пожар собственной жажды мщения, был из тех, на которые он предпочёл бы никогда не отвечать. И не только перед самим собой. Ответить на этом вопрос пришлось бы также и перед Шинед, даже если бы та никогда его не задала вслух.
- Всё-таки, - сказал он, размышляя вслух, - нам повезло.
- Некоторые сами куют свою удачу, шкипер, - отозвался Фитцджеральд, разглядывая капитана сквозь завитки пара, поднимавшиеся над его чашкой с кофе.
- Не надо заливать, Анстен, - криво улыбнулся Терехов. - Ещё скажите, что не сочли меня спятившим, когда я предпочёл заманить их настолько близко… если сможете!
- Ну… - начал было Фитцджеральд, поражённый тем, что капитан поднял в их разговоре данную конкретную тему.
- Разумеется, так и было. Ради всего святого, Анстен! У нас в пусковых были ракеты Марк-16. Я мог бы превратить любого из них - или обоих - в металлолом, не оставив другого выбора, кроме как сдаться, вообще не позволив им выйти на дистанцию поражения энергетического оружия. Разве не так?
