"И, — напомнил себе президент, — главная среди этих посетителей Анисимова, а не Хонгбо. Это тоже занятный факт".
— Прошу, присаживайтесь, — пригласил он, жестом указывая на расставленные по кабинету комфортабельные силовые кресла. Гости приняли предложение, устраиваясь в уголке, предназначенном для бесед. За ними потянулись вышколенные слуги — безумно дорогая роскошь в Старой Лиге; ничего из ряда вон выходящего здесь, в Пограничье, — с подносами, уставленными напитками и закусками.
Тайлер взял бокал и откинулся в самом большом и производящем наибольшее впечатление кресле кабинета, позволив себе мгновение смакования видом невероятно дорогих, написанных маслом вручную картин на стенах, вручную сотканного ковра и стоящей возле его стола подлинной скульптуры ДеКульере. Постоянный, неуловимо меняющийся звук, издаваемый световой скульптурой, балансировал на грани слышимости, но он воспринимал его как ласки любовницы.
Он знал, что чтобы ни делал, в глазах гостей он всё равно будет никем иным, как всего лишь неовараваром из Пограничья, как бы они это вежливо не скрывали. Однако отец отправил его учиться на саму Старую Землю. Тот опыт нисколько не притупил его презрения к липкой привязанности Старой Лиги к культу индивидуума, но, по крайней мере, он воспитал в себе вкус и умение ценить утончённые вещи.
Тайлер подождал, пока слуги не обслужат всех гостей и не удалятся. Затем, положив локти на подлокотники кресла и обхватив бокал обеими ладонями, он взглянул на Анисимову и вопросительно поднял бровь.
— Когда ваш местный представитель, миз Анисимова, позвонил моему секретарю, я был заинтригован. На самом деле для меня не является обычным делом встречаться с людьми, не имея по крайней мере какого-то представления о том, почему они хотят меня видеть. Но, учитывая деловые отношения вашей корпорации со столь многими видными гражданами Моники, я был уверен, что по какому бы поводу вы ни захотели встретиться со мной, это едва ли будет пустой тратой моего времени. А теперь я вижу, что вас сопровождают мой добрый друг вице-комиссар Хонгбо и мистер Леваконич. Должен признаться, это распаляет моё любопытство.
— Можно сказать, я на это и надеялась, господин президент, — отозвалась она с довольно-таки чарующей улыбкой. Он одобрительно хмыкнул и Анисимова пожала плечами. — По сути дела мы здесь потому, что я и мои коллеги наблюдаем ситуацию, в которой мы все, включая и вас и вашу республику, стоим перед сложной проблемой. Проблемой, которую возможно удастся не просто решить, но и превратить вместо того в чрезвычайно выгодную перспективу.
— В самом деле?
— О, да. В самом деле, — сказала она, откидываясь в кресле и положив ногу на ногу. Тайлер восхитился видом, когда ткань облегающего наряда облепила её элегантные, частично открытые взгляду бёдра. Кроме того, он заметил, что ткань, натягиваясь, местами и на интригующе короткие мгновения становится прозрачной.
— Проблема, которую я имею в виду, господин президент, — продолжила она, — это неожиданное, неуместное и непрошенное вторжение Звёздного Королевства Мантикора в Скопление Талботта.
Удовольствие Тайлера от открывающегося вида разом поблекло, глаза его сузились. "Непрошенное" было предельно неадекватным словом для описания внезапного появления Мантикоры у его дверей. Скопление никогда не было особо важным для Моники (как и для всех остальных) до открытия манти их чёртового терминала. Даже название "Скопление Талботта" было совершенно некорректным; группа звёзд, которую называли таким образом, не являлась скоплением и система Талботт не находилась в её центре. Это было просто удобным названием, выбранным астрографами Лиги потому, что прискорбно бедная система Талботт была местом размещения первого наблюдательного поста Пограничной Безопасности в данном регионе. УПБ давным-давно отказалось от этого поста в пользу куда более ценной системы Мейерс, как только та стала официальным протекторатом Лиги, но название прилипло.
Однако теперь сюда пришло Звёздное Королевство, а его репутация была общеизвестна. Едва ли следовало ожидать, что манти понравятся отношения Тайлера с людьми вроде Анисимовой, не ждал он ничего хорошего и от эффекта, который близкий пример мантикорских идеалов личных свобод — не говоря уже об уровне жизни — должен был оказать на собственных граждан Моники.
— Соглашусь, что я был бы рад увидеть, что вмешательству манти в дела Скопления положен конец, — сказал он после секундной паузы. — И, уж простите меня, я прекрасно понимаю, почему Меза и "Рабсила" тоже были бы рады видеть, как их вышвырнут из региона. Должен, однако, задаться вопросом, почему вы говорите об этом со мной, когда очевидно, что вы уже обсудили это с мистером Хонгбо. Он, в конце концов, представляет Солнечную Лигу и всю её мощь; я же просто президент одной звёздной системы.
— Да, так и есть, господин президент, — вступила в разговор Бардасано. — В настоящий момент.
— В настоящий момент? — повторил он, и она пожала плечами.
