Конечно, магов это вполне устраивало. В случае опасности вывести из строя механизмы, вроде тех же револьверов, для них не составляло труда. Совсем иное дело – разрушить сталь. Её и остановить в танце было непросто. Считалось, что хорошие клинки имеют душу, которая не может умереть.
Нечисти также стало легче дышать. Небольшие повреждения от пуль доставляли им мало беспокойства, и у современного человека совсем не осталось шансов победить в схватке с нелюдем один на один. Именно поэтому в своих уединённых, отгороженных от мира монастырях инквизиторы пытались остановить маховик прогресса, сохраняя приверженность проверенному веками образу жизни, одежде, оружию.
Несомненно, цивилизация в целом поднялась выше, однако уровень каждого отдельного представителя упал. Как правителя это не могло не радовать лорда Эдварда, ведь управлять мягкотелыми и слабыми людьми не в пример проще. И всё-таки как человеку порой ему было невыразимо скучно.
Тем временем оборотень наконец оторвался от созерцания редкостного предмета искусства (или убийства, уж кому как больше нравится) и перевёл взгляд на человека. Заклинатель почувствовал себя странно и неуютно, как если бы грудной клетки, проникая до самого сердца, коснулся смертоносный холод клинка. Глаза волка были как сталь, а взгляд подобен удару – прямой, твёрдый и решительный. Не каждый умеет так смотреть – особенно в лицо лорду Ледума.
Правитель с досадой прислушался к себе: что-то не то стало с обычно уверенным сердечным ритмом. Увы, он слишком хорошо знал это горячее, накрывающее с головой чувство, частенько толкающее к неоправданному риску и заставляющее ввязываться даже в безнадёжную партию.
Азарт.
Захотелось ударить в самоуверенное, необоснованно наглое лицо нелюдя острым носком сапога. Опрометчивое желание, учитывая все обстоятельства. Оборотни, крайне примитивные в плане чувств твари, не умели прощать: любая нанесённая им обида смывалась лишь кровью. И новоиспечённый молодой вожак тоже наверняка захочет мстить, терзаясь манящей недоступностью обидчика и истекая в полнолуние ядовитой слюной.
Опасная, смертельно опасная, но такая увлекательная игра – в противовес сытой, но пресной обыденности. Лорд Эдвард без колебаний сделал выбор, привычно не ограничивая себя в желаниях.
В стальных глазах отразилось удивление, даже оторопь, из уголка губ потекла узкая струйка крови.
Правитель удовлетворённо ухмыльнулся и, отвернувшись, направился было назад к столу. Однако присвист с вызовом сплёвываемой на пол крови и приглушённое рычание за спиной заставили его резко остановиться и стереть с лица довольную гримасу.
Вот, значит, как? Лорд замер на месте, вслушиваясь в переливы этого низкого, утробного звука. Неплохо, конечно, но всё же недостаточно убедительно. И не настолько он впечатлителен, чтобы упасть здесь с сердечным приступом от подобных ребяческих угроз.
Придётся поучить молодую шпану манерам.
За годы власти правитель Ледума привык к преклонению и вполне насытился им, однако это не означало, что возможно давать послабления. Каждый должен знать своё место и действовать сообразно полномочиям, ни больше – но и ни меньше. Подчинение же лорду обязано быть безоговорочным.
Ну что ж… Поиграем?
Тело оборотня выгнулось дугой, когда человек ударил снова. На сей раз с разворота, вложив в ребро стопы значительную силу, достаточную, чтобы вышибить дух из простого смертного. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение, пришёлся хорошо, с оттяжкой, так что стражи с трудом удержали тело волка, повисшее на их руках. Если бы не они, удар отшвырнул бы тело пленника на несколько метров и впечатал в стену.
На миг оборотень потерял сознание, глаза его померкли и закатились, став стеклянными. По мысленному приказу стражи выпустили обмякшее, согнувшееся пополам тело, и оно со стуком шлёпнулось на пол, застыв в неестественном положении.
Чем крепче боль, тем лучше усваиваются уроки. Это верно не только для звериной расы, но и для людей. Оборотни же и вовсе понимают только силу. Да и что ему сделается, белому-то волку? Вон уже начинает приходить в себя, трясёт головой, пытается хватать ртом воздух. Пара сломанных ребер для них пустяк, совсем другое дело – пережитое на глазах других вожаков унижение. Уж это он не скоро позабудет.
Лорд Эдвард с удовольствием чувствовал его ненависть, горячую, сладкую, слепую. Это сильное чувство связывало двоих подчас теснее и крепче, чем любовь.
– Кто ты такой? – нарушил порядком затянувшееся молчание правитель Ледума.
– Арх Юст, – хрипло выплюнул в ответ оборотень, оскалив клыки. – Вожак волков.
– Предполагаю, твой предшественник посвятил тебя в условия нашего альянса, раз ты здесь, – нежно оскалился в ответ человек. По правде говоря, не совсем корректно называть их сговор альянсом, на союзнические отношения это походило мало. Ледуму вообще не нужны были союзники – только вассалы. – Ты готов от имени своего народа подтвердить взятые им обязательства?
– Готов.
