А девки продолжали накрывать, сновали туда-сюда по шкурам и молча улыбались. Атч-ытагын изловчился и схватил одну из девок за ногу. И не отпускал! Девка заскакала как коза и вырвалась, и убежала. Атч-ытагын негромко засмеялся. Капитан молчал, ждал, когда все девки выйдут.
Наконец они все вышли, стало тихо. Капитан взял свою чарку и посмотрел на Атч-ытагына. Атч-ытагын взял свою. Капитан кивнул, и они чокнулись и молча выпили. Закусили и ещё раз так же выпили. После чего капитан достал белый платочек, медленно утёр им губы и спросил, как дела. Атч-ытагын перестал закусывать и начал очень подробно и нудно рассказывать про то, какая в этот год была суровая зима, как они много чего натерпелись, а после как они, наконец, откочевали с зимних пастбищ к морю, на луга, и как прошёл отёл, сколько народилось оленят, и от кого… И как на них вдруг пришли коряки, Хыпаевы люди, и немало их пограбили, потому что Атч-ытагын тогда был в отъезде и некому было отбиваться. А когда он вернулся и увидел всё это, то крепко разгневался, собрал всех своих лучших воинов и быстро пошёл на Хыпаевы стойбища.
Тут Атч-ытагын остановился, помолчал, потом спросил:
– Ведь это хорошо же?
– Почему? – спросил капитан.
– Потому что Хыпаевы люди, – сказал Атч-ытагын, – ваших ясачных сборщиков той осенью зарезали. Пять голов в крепость принесли! Я сам их видел!
Капитан молчал. Атч-ытагын усмехнулся и прибавил:
– И ещё кишки им всем выпустили. Хыпай – злой человек. Наши люди удивляются, почему вы ему это простили.
– Как простили?! – рассердился капитан. – Дмитрий Иванович ходил на них, пожёг.
– Мало пожёг! – сказал Атч-ытагын.
– Так ты что, хочешь, чтобы мы опять на них пошли? – спросил капитан.
– Нет, – ответил Атч-ытагын. – Не хочу. Я же знал, что ты побоишься идти, оробеешь. Поэтому я тогда сам сходил, пожёг две крепости и отогнал у них с пастбищ тысячу оленей. Хорошо откормленных! Очень хорошие олени, просто о! – И он поцеловал кончики своих пальцев, зажмурился… А потом быстро глянул на капитана и так же быстро продолжил: – Но нам столько много оленей не надо. Мы дадим тебе пятьсот оленей, хочешь?
– Зачем мне столько? – спросил капитан.
– Ну как зачем? – удивился Атч-ытагын. – К тебе гости едут, много гостей, тебе надо будет их кормить.
– Какие ещё гости? – удивился капитан.
– А те, которые плывут по морю. На двух больших лодках. Они издалека плывут, они очень голодные. Тебе надо будет долго их кормить. Тебе, может, и этих оленей не хватит. Тогда мы с тобой ещё раз вместе сходим на Хыпая и заберём у него ещё столько оленей, сколько пожелаем!
Капитан долго молчал, потом спросил:
– Откуда ты всё это взял про моих гостей? Ты что, их видел, что ли?
– Э! – тихо засмеялся Атч-ытагын. – Как я их увижу? Они ещё очень далеко. Это мой ворон их видел. Прилетел и рассказал.
Капитан смотрел на Атч-ытагына, думал, а потом спросил:
– А сколько ты за них, за все пятьсот оленей, хочешь?
Атч-ытагын медленно облизнулся и сказал:
– Мне много не нужно. И бисер мне не нужен, и сукно не нужно, и даже водка не нужна. Мне нужны большие медные котлы для войска, пять котлов, и сорок рожнов для копий.
– Э! – на растяжку сказал капитан. – Рожны для копий! Железные! Нет, нам этим торговать нельзя. Царица не велит.
– А Илэлэку продали!
– Не продали, а дали, – сказал капитан. – Приходи к нам с войском, поклонись царице, и тебе тоже дадим. А так нельзя.
– Почему?
– Да потому что мало ли! – улыбаясь, сказал капитан. – Вот я дам тебе сорок железных рожнов, а ты насадишь их на копья – и на меня пойдёшь!
– Нет, – сказал Атч-ытагын. – Не пойду.
– Почему?
– Ты теперь сильный стал. У тебя теперь такой сильный шаман, что тебя никто не одолеет.
– Какой ещё шаман? – удивился капитан. – У нас никаких шаманов нет. У нас нельзя быть шаманом.
– А тот, – в сердцах сказал Атч-ытагын, – который землю нюхает, он кто? И который в солнце целится, зачем он это делает?
– А! – засмеялся капитан. – Вот ты о ком! Так это никакой не шаман, а это наш учёный человек. И он не камлает, и землю не нюхает, а он хочет узнать, что может на этой земле вырасти, и он не в солнце целится, а измеряет, как солнце может высоко взойти и когда оно растопит лёд…
– Э! – гневно сказал Атч-ытагын. – Какое ему до этого дело? Есть великие силы, которые всё это решают, и есть великие боги, которые это делают, а ему делать этого не надо! И знать ему этого не надо! И не надо ему по нашей земле ходить! Пускай убирается отсюда, пока наши боги на него не разгневались и пока остроголовый старик не забрал его к себе и не сожрал там с потрохами и не отрыгнул! Так и скажи ему, пока не поздно!
– Так ты что, – подумав, сказал капитан, – для этого сюда к нам и приехал, чтобы сказать такое?
– И такое тоже, – сказал Атч-ытагын уже почти спокойно. – Но я бы ещё и хотел продать тебе те пятьсот корякских оленей, о которых мы тут говорили. За двадцать пять рожнов. И я тогда пошёл бы на Хапая и отомстил ему и за своих людей, и за тех ваших ясачных сборщиков, которых он живьём на части резал.
Капитан ещё подумал и сказал:
