— Я не вижу тут ничего из ряда вон выходящего, — призналась она. — По-моему, просто красивая легенда. Разве нет?
Джини вскочил и, подойдя к окну, стал наблюдать за автомобилями. Наконец он заговорил:
— В первый же вечер Лори призналась, что происходит из древнего египетского племени, которое называется убасти. Ну я, конечно, не придал никакого значения ее словам. Да и к чему все это? Я никогда и не слыхал о таком народе. А потом она рассказала, что феллахи до сих пор боятся убасти и никогда вслух не называют их. Очевидно, племечко это действительно наводит дрожь на местное население, никто не смеет и на шаг подходить к развалинам их древнего города.
Джини отошел от окна и, опустившись на один из стульев для посетителей, заглянул Мэгги в глаза.
— И вот сегодня, в первую, так сказать, брачную ночь, когда Лори разделась… — начал было Джини, но Мэгги тут же укоризненно оборвала его:
— Джини, не надо!
— Нет, ты должна меня выслушать!
— Нет, Джини это ваше личное дело, и я не хочу…
— Помолчи, Бога ради, и дай мне, наконец, высказаться! — рявкнул Кейлер. — Так вот, когда она вчера — заметь, после моих бесконечных уговоров — все-таки разделась, выяснились кое-какие незначительные подробности: у нее три пары грудей. И густая шерсть, которая произрастает аж до самого пупка и ниже…
Мэгги раскрыла было рот, чтобы возразить ему, но слова застряли у нее в горле.
— Джини, — с трудом выдохнула она, часто моргая, — ты что же, решил меня надуть?
— Нет, Мэгги, к несчастью, это сущая правда. — Кейлер судорожно сглотнул. — У нее сверху прекрасная женская грудь, а чуть пониже — еще одна, недоразвитая, как у девочки-подростка… Имеется и третья пара сосков, их тоже с родинками никак не спутаешь. Лори, кажется, говорила, что… что в Америке врачи называют такое явление «многососковостью». Ну, будто бы… подобное встречается у обычных людей, и довольно часто.
Мэгги с сочувствием посмотрела на Кейлера и тряхнула головой.
— Какой кошмар! Джини, я тебя понимаю. Неудивительно, что ты сегодня просто не в себе, как будто в воду опущенный. Послушай, может быть, эти… излишества устранят при помощи операции? Или необходимы какие-нибудь гормоны? Ты узнавал?
— А она и не собирается от них избавляться, — мрачно сообщил Кейлер.
— Как это «не собирается»? Она что, не в своем уме? — оторопела Мэгги.
— Именно не собирается. Ты не ослышалась. Видишь ли, Лори считает, что шесть грудей для женщины — вполне нормальное явление. И более того, она убеждена, что рано или поздно я разделю ее мнение. Подумать только! Шесть грудей — норма!
— Да как же это может быть нормой? Это же явная патология!
Джини сердито покосился на конспект и ксерокопию книги сэра Кита Фордайса.
— Может быть… Если у женщины и мать, и отец — люди, вот тогда это патология. Но в этой проклятущей книге ведь черным по белому написано, что убасти являются потомками… как это… короче рождаются в результате совокупления женщины со львом. А ведь девушка, в жилах которой течет наполовину звериная кровь, может в один прекрасный день раскрыться с неожиданной стороны. И дело не ограничится шестью сосками, которые якобы так необходимы ей для вскармливания детенышей… Да ты только вспомни хотя бы ее глаза. Зеленые, с желтым отливом. Прямо как у настоящей львицы.
— Джини, — серьезным тоном заговорила Мэгги. — Мне кажется, у тебя разыгралась фантазия.
Кейлер нервно закурил.
— Да, конечно, именно поэтому после первой брачной ночи я и торчу в конторе спозаранку! — сыронизировал он. — И явился сюда ни свет ни заря.
Девушка печально покачала головой.
— Мэгги, спасибо тебе за помощь. Ты даже не представляешь, как много значит для меня информация, которую ты сумела раздобыть. Но теперь я просто обязан выяснить все до конца. И в любом случае, кем бы ни оказалась Лори на самом деле, теперь она — моя законная супруга, и я не вправе оставлять ее одну.
— А тебе не приходила в голову мысль, что Лори может быть опасна?
— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Как это — «опасна»?
— Ну, львы ведь представляют некоторую опасность для людей.
— Да, но…
— У меня никак не выходят из головы слова того французского дипломата, помнишь, я тебе говорила? — И Мэгги опустила голову.
— Что-то не припоминаю…
— Ну, он тогда еще намекнул мне, чтобы ты остерегался танца.
— Да-да, ну и что же?
— Так вот. Ты же знаешь, если человек владеет несколькими языками, они порой путаются у него в голове, и он, не замечая, выдает слова сразу двух или трех языков. В общем, не мне тебе объяснять, у дипломатов подобное частенько случается. Так вот, когда француз говорил о танце, он произнес это слово по-французски.
К тому же, я не совсем отчетливо расслышала всю фразу целиком, но он советовал остерегаться «дане».
— А что такое «дане»?
— В переводе с французского это означает «зубы». Так что, Джини, он советовал тебе беречься ее зубов.
