Базиль удивился.
— Уж, случайно, не Септимус Уоткинс? — Он предполагал, что «мистер Уоткинс» — какой-то заштатный крючкотвор, располагающий небольшой конторкой в полутемном переулке. Ничто в облике Фостины не говорило о том, что адвокат ее матери — одно из знаменитейших светил юриспруденции его поколения.
— Да. Но если вы хотите встретиться с ним, придется подняться ни свет ни заря. У него весьма странные часы приема посетителей — от шести до семи утра.
— На самом деле? — Базиль был уверен, что она ошибается. Вероятно, пустяковое дело — связаться с секретаршей Уоткинса и условиться о более позднем времени для встреч, если действительно потребуется встретиться и поговорить с этим человеком.
Базиль поднялся.
— Я очень рад, что вы полны решимости взяться за это дело.
Фостина проводила его до лифта.
— Надеюсь, вы позвоните мне, когда вернетесь в Нью-Йорк?
— Непременно. — Он окинул ее внимательным взглядом. — Хочу спросить у вас еще об одном. Как вам в голову пришла идея взять с полки Гизелы первый том «Воспоминаний» Гете? У вас были на то какие-то особые причины?
— Нет, никаких. Я всегда интересовалась Гете.
Давний опыт врача-психиатра научил Базиля тут же распознавать неумелого лгуна. Но сейчас, в такое время, нельзя было обвинять в этом несчастную девушку. Вначале необходимо заручиться ее полным доверием. Уже сам факт, что она так неуклюже попыталась ему соврать, произвел на Уиллинга должное впечатление.
Было ясно, что в душе она — честный человек. Трудно было представить Фостину ключевой фигурой в каком- нибудь масштабном надувательстве или недостойных, низких интригах.
— Доктор Уиллинг…
— Я вас слушаю.
Фостина глубоко вздохнула.
— Что бы завтра ни рассказала миссис Лайтфут, прошу вас, верьте мне, верьте в мое чистосердечие.
— Я ведь собираюсь отстаивать ваши интересы, — с серьезным видом ответил Базиль. — Не хотите ли сказать мне еще что-нибудь?
Загремела открывающаяся дверь лифта. Он прищурился от внезапного, словно удар, снопа яркого света. Впервые он увидел четко ее лицо — тонкое, анемичное, с каким-то по-особому мягким выражением. Можно было сказать, — совершенно невинное лицо, если только оно не было бы искажено проступившими на нем беспокойным сомнением и неуверенностью в успехе их предприятия.
— Нет, ничего, — прошептала она, — просто мне хотелось бы увидеться с вами сразу же после вашего возвращения из школы.
— Я позвоню завтра вечером. Вы едете со мной? — спросил он, указывая на кабину лифта.
— Нет. Это лифт-экспресс, а я живу на шестнадцатом этаже. Спокойной ночи, благодарю вас.
Стремительно приближаясь в лифте к первому этажу, Базиль пытался ответить на вопрос, что бы она ему еще рассказала, если бы кабина прибыла на верхний этаж на минуту-другую позже…
На следующее утро, в половине десятого, Базиль поручил своей секретарше позвонить в адвокатскую контору Септимуса Уоткинса и условиться об удобном времени для встречи с главой фирмы. Она положила трубку и, с удивлением взглянув на шефа, сообщила довольно странную вещь:
— Его секретарь говорит, что мистер Уоткинс не назначает встреч с клиентами.
Раздраженный таким бесцеремонным отказом, Базиль сам взял трубку и повторил вопрос. Мужской голос нараспев произнес фразу, словно какой-то ритуал:
— Мистер Уоткинс не назначает встреч своим клиентам.
— Но…
— Вы при необходимости можете встретиться с ним в любой день, но только рано утром, между шестью и семью часами.
— Вы что, шутите? — возмущенно закричал в трубку Базиль. — Вы даже не соизволили поинтересоваться, кто говорит с вами.
— Простите, сэр. Этого не требуется. Мистер Уоткинс с шести до семи утра принимает любого клиента без предварительного согласования.
Базиль в сердцах швырнул трубку и спустился вниз, к машине. Чтобы доехать до Бреретона, потребовалось два часа непрерывной езды «с ветерком». Он притормозил, въезжая в старые железные ворота и окидывая придирчивым взглядом особняк, представлявший собой безвкусную казарму красной кирпичной кладки, которая казалась сероватой в сумеречном свете, пробивавшемся через ноябрьские облака.
На его звонок вышла горничная в голубом фартуке. Скучающее выражение на ее лице сразу же испарилось., как только она заметила незваного гостя-мужчину.
— Дома ли миссис Лайтфут?
— Она вам назначила, сэр?
— Нет, но, думаю, она примет меня, если вы соизволите передать ей мою визитку.
Губы девушки беззвучно шевелились, когда она разбирала содержание визитной карточки: «Доктор Базиль Уиллинг, помощник прокурора нью-йоркского округа по медицинской части». Она взглянула на него с нескрываемой жаждой закоренелой любительницы автографов, но вдруг, вспомнив о требованиях хорошего тона, сказала:
— Прошу вас, сэр, войдите. Я выясню, дома ли миссис Лайтфут…
