Они быстро со всеми попрощались, раскланялись и пошли. Однако в соседнем зале никакого мага и в помине не было. Там вообще никого не было, кроме совсем юной полуэльфийки с косичками, которая задумчиво смотрела и окно.
— А где маг? — удивленно спросил Карвен, оборотясь к Фирну.
— Я маг, — ответила девчушка с косичками. — А что, непохоже?
— Нет, — честно ответил Карвен.
— Это ничего, — утешила его девчушка. — Дело не во внешности. В столицу вас отправить?
— В столицу, — кивнул Верген.
— А в столице все равно куда?
— Лучше всего в квартал Благословения Богов, — ответил Верген.
— Тихое место, — одобрила полуэльфийка, тряхнув косичками. — Живут почти сплошь священники. Гостиниц всего две.
— Нам — в одну из них, — сказал Верген.
— Ну, прямо в гостиницу я вас переносить не стану, — качнула головой магичка.
— А прямо в гостиницу и не надо. Своими ногами дойдем.
— Хорошо. — Девушка кивнула. — Встаньте рядом и идите в ту дверь.
— А наши кони? — обеспокоенно поинтересовался Верген.
— Идите в ту дверь, — повторила она.
Карвен мельком глянул в ее лицо и подумал о том, как же он ошибся. Именно так, верно, и должен выглядеть настоящий маг за работой. Ему навсегда запомнился этот миг. Спокойные, властные, неотмирные глаза девушки, поворот, шаг, другой… они с Вергеном шли плечом к плечу… Вот он коснулся другим плечом дверного проема, а потом… мгновение полной невыразимо — бархатной черноты… и вот он уже идет по какой — то улице.
Неужели он уже в Феранне?! В столице, о которой столько слышал и которую никогда не видел?! Странно. Самая обычная улица. Но разве в столице может быть хоть что — то обыкновенное?! Может?
Рядом обнаружился Верген с конем в поводу. Нечто зажатое в руке оказалось поводьями собственного коня. Земля с могилы матери — за пазухой, котомка с отцовским молотом и кое — чем сверх того — за спиной, кошель с деньгами на поясе, гномская шпага в ножнах — на перевязи, и пара пистолетов — в поясных кобурах. Нет, он ничего не оставил у эльфов. Разве что приятные воспоминания. Но что поделать, раз его наставника призывает некий неведомый долг, о котором он пока даже и рассказать ничего не хочет. Не время еще? Ладно. Подождем.
А пока Феранна… Как они там говорили? Квартал Благословения Богов?
— Нам направо, — указал Верген.
Карвену было все равно куда. Направо, налево… какая разница, если ты — в столице, где совсем другие «право» и «лево». Другие, даже если они такие же самые.
Феранна…
Был день. Хороший, яркий, солнечный. Весело щебетали птицы. Король Эттон писал виноградную кисть на золотом блюде.
— Ах, если бы знать заранее, — бормотал он себе под нос. — Ах, если бы только знать…
Король вновь думал о том, как бы было хорошо, когда б он приблизил к себе маршала Эрдана. Когда б осмелился приблизить. Приблизить, ввести в узкий круг посвященных в тайну королевских увлечений, продемонстрировать свои полотна — он бы понял, он бы обязательно понял! Сыграть ему на лютне…
Сыграть. Вот оно! Король не мог, просто не мог позволить маршалу Эрдану услышать свою игру на малой эльфийской лютне. Ведь маршал Эрдан — эльф. Что, если он играет лучше?
А потом, эльфы, они ведь такие — страсть к искусству у них в крови. Вдруг он не только воин, этот эльф, спасший своего короля и остатки армии? Вдруг он и картины писать может? Вдруг не потаит своего умения? Или открыто ничего не скажет, но потом… шепотом… за спиной своего короля…
Да, теперь королю ведомо, что маршал Эрдан не хотел его корону. Но значит ли это, что он не предатель? Есть разные способы предать.
Его величеству Эттону очень хотелось, чтобы кто — нибудь понял его искусство. Недаром у него под рукой всегда был узкий кружок восхищенных ценителей, но в то же время он боялся, что кто — то поймет его слишком хорошо. Его величеству нужна была восторженная публика, а не соперники. Ему нужны были понимающие, но вдруг кто — то и в самом деле поймет, сколь черная зависть гложет королевское сердце?
Недаром ведь, когда королю приходилось выступать в роли верховного судьи, приговоры художникам и музыкантам всегда были самыми суровыми. Негоже людям искусства, чьим талантом все восхищаются, попускать себя, совершая проступки и преступления, говорил обычно его величество.
Никто не заглядывал в королевскую душу в такие мгновения. А жаль.
Ах, если бы знать заранее? Полно, да разве что — то было неизвестным? И разве что — то могло пойти по — другому? Нет, у маршала Эрдана не было никаких шансов попасть в узкий круг его величества и избежать дальнейших подозрений.
