Тень свободы полностью

«Mesan Alignment»… В предыдущих переводах зачастую это название оставалось не переведённым или – как я перевёл его в «Грядущей буре» – переделывалось в «Мезанских Уравнителей». Но мне напомнили, что «Уравнители» уже были и действовали они на Хевене… Так что в этом переводе представлен новый вариант названия этой тайной организации.

Элайнмент – слово имеет словарное значение «выравнивание», «выстраивание», «наладка», «юстировка» (т.е. обозначает процесс этого действия и поэтому, в отличие от английского языка, не может употребляться со сказуемым – глаголом в активном залоге) и недокументированное – из терминологии ролевых игр – «мировоззрение». Именно последнее значение подходит для обозначения организации – «Мезанское мировоззрение»/«Дух Мезы». Ибо ближайший исторический аналог этой организации – нацистская партия Третьего Рейха со своей теорией превосходства арийской расы над всем остальным человечеством и силовым способом навязывания положений этой теории тем, кому предстояло стать слугами и рабами новых богоподобных людей. Просто ДВ заменил расу на группу людей добившихся закрепления в собственной ДНК кардинальных улучшений своих физических и интеллектуальных способностей, существенно превосходящих таковые у «обычных» людей. И закономерно посчитавших, что коли они стали «высшей расой», то им и ниспослано право управлять галактикой.

Потом я вспомнил, что «выстраивание» как процесс означает расположение предметов не просто в линию, а в определённом порядке и в русском языке существует выражение «построить всех», означающее «указать присутствующим на их место». Как правило, гораздо ниже по иерархии, чем у того, кто их «строит».

Поэтому «Mesan Alignment» стал «Указанием Мезы» или «Мезанскими Указующими»…

Спасибо автору за прекрасную серию.

Особая благодарность Genkkis (http://genkkis.deviantart.com/) за прекрасные рисунки для обложек к романам Дэвида Вебера.

Приятного чтения.

SergUM.

Бескрылый, похожий на блюдце беспилотник бесшумно парил на антигравитационной тяге во влажной, туманной ночи. Мелкая изморось, мутной пеленой застилающая видимость, отчётливо пахла сгоревшим деревом и углеводородами, капельки воды, попадая на поверхность, растекались маслянистой плёнкой. Но не взирая на дождь, тут и там шумно потрескивали пожары, пожиравшие кучи обломков совсем недавно бывшие домами, извергая в атмосферу очередные порции дыма и копоти. В затянутом облаками ночном небе слышались слабые, отдалённые раскаты грома, и трудно было сказать – эхо это далёкой грозы или новых взрывов.

Дрон застыл чёрной кляксой в ночной тьме, его водоотталкивающая светопоглощающая обшивка поглощала фотоны, не позволяя образоваться даже крохотному отблеску от пылающих рядом костров. Турель в нижней части устройства плавно вращалась, наводя линзы и датчики на всё, что привлекало внимание машины. Ветер устало вздохнул, шелестя ветвями сахарных сосен, крабовых тополей и завезённых со Старой Земли белых сосен и орешников, когда что-то, расшвыривая искры и пепел, сдвинулось в одной из куч мусора. Пылающие половинки перегоревшей балки рухнули на землю, и вновь лишь вода с тупым равнодушием продолжала капать с набухших от дождя обломков в недвижной тишине.

Дрон проанализировал поступившие данные и, сочтя их достойными дальнейшего изучения на вышестоящем уровне, передал их на спутник связи, а оттуда – оператору в далёкий город Эльгин. И застыл в ожидании.

Остались лишь тишина, дождь и ветер. Шипело пламя, когда капли потяжелее попадали в горячие объятия его красно-белых языков. А затем...

Подобно гневу Зевса, молния обрушилась с небес. Рождённая в двухстах шестидесяти пяти километрах от поверхности планеты, она, окутанная облаком вспененный плазмы, прочертила белую линию от самой кромки атмосферы. Двухсоткилограммовый снаряд примчался без предупреждения, оставив грохот собственного падения далеко позади, и поразил цель со скоростью превышающей скорость звука в тридцать раз.

Тихую дождливую ночь порвало на кусочки эквивалентом примерно двух с половиной тонн старого доброго тринитротолуола. Ослепительно сияющая вспышка обратила в пар дождевые капли. Ударная волна и  сотрясение почвы снесли последние уцелевшие стены разрушенного посёлка. Ярость взрыва, подсветив нависающие тучи, на миг превратила капельки дождя в россыпь сверкающих бриллиантов и рубинов, что казалось на доли секунды неподвижно зависли в воздухе, а рвущиеся к небесам метеоры горящих обломков чьих-то родных домом разлетелись по живописным параболам.

***