Зато, едва увидев мальчика, я поняла, почему младший отпрыск королевского дома не нуждается в Тени, да и вообще охраняется не слишком тщательно -- разве что оберегается от посторонних глаз.
На тонкой шейке покачивалась несоразмерно большая голова с плоским лицом, круглыми выпуклыми глазками водянистого цвета и по-жабьи широкой щелью тонкогубого рта, из которого свисала тонкая ниточка слюны.
Лет триста назад такого ребенка, родись он в королевской семье, придушили бы сразу после появления на свет. Варварские времена канули в прошлое, мальчик живет, но едва ли купается в родительской любви. Похоже, кроме нянек, никто не занимается больным ребенком. О нем не говорят и даже не помнят. И вот интересно, когда его старший братец придет к власти, не предпочтет ли он окончательно забыть о том, что у его родителей был еще один сын?
В общем, мои тайные вылазки в королевские покои произвели на меня гнетущее впечатление. Возможно, если бы я могла, по совету Бьярты, подслушать что-нибудь стоящее, мои эмоции компенсировались бы ценностью полученной информации. Однако важные разговоры велись, очевидно, в других местах и в другое время, когда я вынуждена была находиться рядом с принцессой.
Единственным, кто отваживался толковать с его величеством о делах в вечернее время, был глава Тайной Канцелярии. Обычно они уединялись в рабочем кабинете короля. Пару раз я просочилась внутрь, но присутствие мара Стеумса в непосредственной близости неизменно вызывало у меня напряжение, мне все время казалось, что он вот-вот меня заметит, так что я от беспокойства не могла сосредоточиться на предмете беседы. Это были совершенно бесплодные попытки.
Мне приходилось довольствоваться сведениями, полученными из вторичных источников: из случайных фраз, оброненных младшими служащими, из бумаг, оставленных без присмотра на столе у секретаря буквально на считанные минуты -- как правило, это были документы, не представлявшие особенной важности, -- из слухов, которыми полнился дворец, но слухи, достигшие 'низов' содержали информацию искаженную и утратившую значительную часть своей ценности.
Словом, целостной картины у меня не складывалось. Я не понимала, чем живет страна, какие политические цели преследует король, чего добивается теми или иными добавками к законодательству. Вероятно, у меня просто не хватало опыта. А может, эти сведения были просто не слишком важны для меня лично, а потому не особо интересны, я же стремилась услышать и выловить то, что способно было так или иначе повлиять на мою судьбу.
Особый интерес вызывали у меня маги. Их во дворце было не менее полутора десятков, однако лишь один носил гордое звание придворного мага, остальные числились его помощниками и специализировались в различных областях магического искусства. Наибольшим спросом пользовались услуги алхимика, которому дамы заказывали всякие кремы и притирания для кожи, а кавалеры -- мази для утомленных мышц. Многое другое не афишировалось, но, несомненно, было -- зелья для злых шуток, привороты, яды и прочее. Остальные маги, за исключением целителя, по большей части бездельничали. В их обязанности входило регулярное обновление защитных плетений дворца, различного рода бытовая магия, призванная облегчать нелегкий труд дворцовых служащих... Но все это требовалось лишь время от времени, и маги были предоставлены сами себе. Считалось, что досуг этот они посвящают совершенствованию собственных умений. Некоторые из них действительно проводили долгие часы за книгами или в лабораториях, но в основном эти молодые люди, не обременяли себя излишним трудом и вели себя так же, как и их прочие сверстники при дворе: играли, пьянствовали, волочились за дамами.
Мое внимание к чародеям было вполне объяснимо: возможно, одному из них предстояло в будущем стать моим освободителем. Кому из них я должна буду передать составленную Бьяртой инструкцию? Кто возьмется совершить ритуал? И главное -- зачем?
Однако самым важным для себя на тот момент я полагала поиск собственных корней, хоть и не спешила к нему приступать.
Надо сказать, библиотеку мне пришлось разыскать буквально в первые дни моего пребывания во дворце, когда я осознала, что уроки, на которых я вынуждена присутствовать вместе с принцессой, не принесут мне ничего, кроме скуки и раздражения. И я решила занять себя чтением, чтобы отвлечься от занудного голоса учителя, а в особенности -- от тех странных вещей, которые он говорил.
Сначала я по привычке таскала с книжных полок романы, однако вскоре осознала, что ни истории о возвышенной любви, ни чужие приключения меня более не влекут. Против первых меня настроила собственная несчастливая влюбленность -- прошедшая, но оставившая след в душе, а вторые утратили свое очарование, когда я обнаружила, что вокруг меня полно жизни, которая куда увлекательнее той, что записана на бумаге.
