– Фто-то не факт? – не выдержав, спрашиваю я.
Горячее тесто обжигает рот, что не способствует быстрому поглощению.
Тишина давит на уши, как будто все присутствующие разом перестали дышать. Даже с моими железными нервами есть в такой обстановке становится сложно. Но отвечать никто, видимо, не собирается.
– Эти оладьи были чьими-то персональными? – на меня смотрят так, словно, я совершила какое-то святотатство, не меньше, – Их нельзя есть? Они принадлежат духу покойной бабушки главы местного колхоза?
Женщины, кажется, даже не моргают. В городах Жрицам уступали дорогу, некоторые особо пугливые граждане даже переходили на другую сторону улицу, кто-то размашисто крестил или просто шарахался в сторону. Пару раз даже бывало падали в обморок, но такие осуждающие взгляды я встречаю в первый раз.
Капелька меда с недоеденного оладушка падает стол. Звук упавшей капли показался сравнимым по громкости со взрывом.
– Тетя Жрица, – девочка лет шести дергает меня за руку, вызвав, тем самым возглас ужаса среди взрослого населения. – А ты разве обычную еду ешь?
– Ем, – честно признаюсь я, опешив от такого вопроса.
– А мама говорит, что Жрицы едят человечину, – не унимается девчонка. – Или душу высасывают.
Кто, та самая мамочка, стало понятно сразу. Толстая рыжая женщина, сидящая в дальнем углу, от последних слов дитятки пошла крупными красными пятнами, а живости гневной мимики могут позавидовать столичные актёры. Так вот оно что! Значит местные жители не видели Жрицу, поедающую оладьи. Тогда надо ещё пару глотков компота сделать, чтобы окончательно шокировать население.
– Что ты, маленькая, – сохранить серьёзный вид и не рассмеяться, довольно сложно в этой ситуации. – Мы кушаем тоже, что и другие люди, тут твоя мама немного приукрасила.
– И вы не утаскиваете маленьких детей в тёмный лес? – малышка глядит на меня с все большим недоверием.
Мамаша побледнела, сливаясь цветом лица со скатертью на столе.
– Нет, – детей мной пугают впервые, по крайней мере так откровенно. – Но ты маму слушай, в лес не ходи. Туда и другие чудища утащить могут, более прожорливые.
Девочка скептически наклонила голову на бок и пошла переварить полученную информацию. Ее определённо расстроило, что ничего ужасного во мне нет. Детей не кушаю, в лес не утаскиваю – скукотища. Рыжая женщина кинулась вслед за девочкой со скоростью голодного гепарда. Похоже, малышку ждёт порция новых родительских нравоучений.
В помещении стало совсем неуютно. Оживленные разговоры прекратились, гости перестали есть, но при этом расходиться никто не собирался.
– Простите ее госпожа Жрица, – робко вступается хозяйка дома, – Она ребёнок совсем, причем непослушный. Вот сестра и пугает её всем подряд.
Извинения были неискренними. Скорее всего, меня таки подозревали в нетрадиционных гастрономических пристрастиях.
– Ничего страшного, – улыбаюсь как можно шире, главное не переборщить, а то получится кровожадный оскал. – Но нас действительно надо бояться, – в моем голосе была солидная доля сарказма, но ее никто не заметил.
Хозяйка словно окаменела, а я спокойно пошла к выходу. Не могу сказать, что этот инцидент сильно испортил мое настроение, но находится за столом больше не хочется.
Рассвет уже занимался, ночь подошла к своему концу. Какая-то бестолковщина. Я облокотилась на столб, на котором держится крыша навеса. В доме снова гудели бабы, празднуя избавление селения от страшной напасти. Бьюсь об заклад, что если бы деревню избавили от десятка упырей, они бы меньше радовались. А тут мужей вернули в лоно семьи – праздник. Ведь, если муж загуляет с соседкой, то ей можно и волосы повыдергивать, а вот если с демоницей, то придется только локти кусать. Проблема с суккубами решается обычно только договорённостью. Нет, маги пытаются сыпать заклинаниями, размахивать руками (один профессор из магической академии даже патентовал замысловатую позу из разряда заверните правое ухо за левую ногу- для борьбы с искушением самое то), но, как показывает практика, для избавления от сущностей это не подходит. Жрицы могут убить любую чисть и нечисть при помощи теневого оружия, но применяют его крайне редко. Гораздо проще использовать пистолет и магические пули, чем посылать Тень с кинжалом. А с некоторыми сущностями так вообще лучше договариваться, чем тупо палить.
Воздух холодный и кристально чистый. Его хочется вдыхать полной грудью снова и снова. Вдох – выдох, но внутренняя гармония не возвращается. Я отпустила Тень, чтобы та проверила местность. Может тогда это дурацкое ощущение тревоги отступит.
Меня здесь ненавидят, и это нормально для Жрицы Теней. Мы всегда будем вызывать в людях негативные эмоции, страх, отчаяние, даже зависть иногда. Нас считают темными сущностями. У людей даже есть поговорка: «Когда рождается Тень, умирает человек». Они верят, что мы человечину едим, но при этом спокойно пускают в дом и ждут помощи. Странно это все и непонятно, хотя я уже давно не пытаюсь понять людей.
