Довольный тем, что скоро будет жить в собственной квартире, он хорошо спал в ночь с воскресенья на понедельник и в семь утра был уже в больнице. Его график в операционной был нарушен неотложным случаем – молодого бегуна сбила машина, водитель которой не заметил его, потому что отправлял СМС-сообщение. Только в четверть седьмого Райан выкроил время позвонить в кабинет Моники.
– О, вам не стоит беспокоиться о возврате медкарты О’Кифа, – уверила его Нэн. – Доктор Фаррел попросила меня сходить и забрать ее из вашего кабинета.
– Зачем она это сделала? – с удивлением спросил Райан. – Я ведь хотел вернуть карту сам. Можно мне поговорить с доктором Фаррел?
Судя по неловкой заминке, секретарше Моники было сказано, что для него ее нет.
– К сожалению, она уже ушла, доктор, – промямлила Нэн.
Райан ясно услышал, как Моника прощается с пациентом.
– Тогда скажите доктору Фаррел, чтобы она говорила тише, когда просит вас солгать, – отрывисто произнес он и бросил трубку.
В понедельник утром Моника появилась в своем кабинете необычно рано, поскольку знала, что у нее очень плотный график приема. Однако Нэн и Элма были уже на месте, готовые к насыщенному дню. Первый вопрос Нэн был о Салли.
– Она чувствует себя хорошо, – с радостью сообщила Моника. – Даже слишком хорошо. У меня не будет оснований задерживать ее в больнице более чем на несколько дней.
– На выходных родственники не объявились? – спросила Элма.
– Нет. Из газет я поняла, что, даже если Питера Гэннона освободят под залог, ему запрещено приближаться к дочери. Никому, пожалуй, ничего не известно о происхождении Рене Картер, хотя, честно говоря, если ее родственники похожи на нее, то Салли лучше бы не встречаться с ними.
В десять часов, когда Моника собиралась заняться следующим пациентом, ей по внутренней связи позвонила Нэн.
– Доктор, не могли бы вы зайти в свой кабинет?
Это, должно быть, что-то важное. Нэн никогда не побеспокоила бы ее из-за случайного посетителя. Моника в тревоге поспешила по коридору к своему кабинету. Там ее ждали двое мужчин.
– Мы понимаем, насколько вы заняты, доктор, так что постараемся вас не задерживать, – сказал тот, что повыше, закрывая за ней дверь кабинета. – Я детектив Карл Форест. Это мой напарник, детектив Джим Уилан. Мы пришли к заключению, что в прошлый четверг вечером вас умышленно толкнули под автобус. Запись с камер наблюдения показывает, что, когда вы вышли из больницы, за вами следил мужчина, известный нам бандит. Мы уверены, что именно он толкнул вас.
– Кто он такой? – в смятении спросила Моника. – И зачем, черт возьми, ему меня убивать?
– Его зовут Сэмми Барбер. Вы знаете его, доктор?
– Нет, не знаю.
– И неудивительно, – сказал Форест. – Он наемный убийца. У вас есть какие-нибудь соображения, зачем кому-то понадобилось навредить вам или убить вас? Подумайте. Возможно, у вас были проблемы, скажем, с неправильным диагнозом, когда вам не удалось спасти ребенка.
– Ничего подобного!
– Доктор Фаррел, должны ли вы кому-то деньги или, может быть, кто-то должен вам?
– Нет. Никто.
– А как насчет отвергнутого приятеля? Есть такой в вашей жизни?
Форест заметил тень сомнения на лице Моники.
– Есть такой человек, доктор Фаррел?
– Но это было в прошлом, – с сомнением произнесла Моника.
– Кто он такой?
– Вы ничего не добьетесь, спрашивая о нем, и я не хочу ставить под удар его карьеру, утверждая, что он меня преследовал.
– Доктор Фаррел, почему вы предполагаете, что этот человек мог вас преследовать? – напрямик спросил Форест.
«Успокойся. Возьми себя в руки», – сказала себе Моника.
– Человек, о котором я говорю, был женат на моей близкой подруге. Он был также адвокатом моего отца. Он увлекся мной как раз перед моим отъездом из Бостона. Я не видела его четыре года. Сейчас он в разводе и недавно переехал на Манхэттен. Он одержим идеей помочь мне проследить родословную моего отца. Но я считаю его другом, и не больше.
– Как его зовут?
– Скотт Альтерман.
– Когда вы в последний раз его видели?
– В прошлый четверг вечером. Он услышал по радио о том, что меня едва не сбил автобус, и позвонил. Полагаю, по моему голосу он понял, что я сильно напугана. Он пришел ко мне домой и был у меня примерно час.
– Он приехал сразу после происшествия?
– Да, но вы должны уяснить себе, что никогда в жизни Скотт Альтерман не причинил бы мне вреда. Я в этом уверена.
– Вы разговаривали с ним с четверга?
– Нет.
– Где он живет?
– В Уэст-Сайде. У меня нет его адреса.
– Мы узнаем. Вы знаете, где он работает?
– Как я говорила, Скотт адвокат. Он только что начал работать в нью-йоркской юридической фирме. Она называется… ну, «Армстронг и кто-то там еще». Послушайте, мне действительно нужно возвращаться к пациентам, – сказала Моника с оттенком раздражения. – А что насчет этого Сэмми Барбера? Где он сейчас?
– Он живет в Нижнем Ист-Сайде. Мы уже сообщили ему, что у нас есть видеозапись. Он отрицает, что имеет к вам какое-либо отношение, однако мы следим за ним двадцать четыре часа в сутки. Он знает, что находится у нас под колпаком, и вряд ли предпримет новую попытку. Но, доктор, будьте, пожалуйста, осторожны.
