Эстер подписала письмо, чувствуя, словно с плеч свалился груз, засунула листок в конверт, а в пять часов положила конверт на стол Грега Гэннона. Она знала, что он может заняться просмотром корреспонденции после заседания правления, и хотела, чтобы у него была возможность вечером переварить факт ее ухода на пенсию. «Он не любит перемен, если только сам не предлагает их, — подумала она, — а я не хочу, чтобы он принуждал меня остаться дольше чем на месяц».
Секретарь разговаривала по телефону. Эстер помахала ей рукой и спустилась на лифте в вестибюль, раздумывая, заглянуть ли в супермаркет внизу. «Сегодня мне ничего не нужно, — решила она наконец. — Пойду домой».
Она направилась по Бродвею к своему дому напротив Линкольн-центра, наслаждаясь прохладой и порывами свежего ветра. Для некоторых зима в Вермонте, наверное, чересчур студеная, но Эстер любила холодную погоду. Конечно, будет не хватать городской суеты, но что поделаешь.
Войдя в парадную, она остановилась у стойки, чтобы забрать почту.
— Миз[2] Чемберс, вас ожидают два джентльмена, — сказала консьержка.
Эстер в недоумении посмотрела в сторону кресел, стоящих в вестибюле. Навстречу ей шел темноволосый, щеголевато одетый мужчина. Тихим голосом, так, чтобы не услышала консьержка, он сказал:
— Миз Чемберс, я Томас Десмонд из Комиссии по ценным бумагам и биржам. Мы с коллегой хотели бы с вами поговорить. — Вручая ей свою визитку, он добавил: — Если это возможно, мы предпочли бы беседовать в вашей квартире, где нас не могут подслушать.
Сэмми Барбер не стал бы успешным профессиональным убийцей, если бы действовал, поддаваясь порыву.
Самым незаметным образом Сэмми принялся методически изучать ежедневное расписание приходов и уходов Моники Фаррел. Через несколько дней он смог определить, что она никогда не приходит в больницу позже половины девятого и два дня из пяти возвращается туда в пять часов. Дважды она садилась на автобус, идущий по Четырнадцатой улице из больницы к ее кабинету. В другие дни она шла пешком в обоих направлениях.
Он заметил, что ходит она быстро, но грациозно переставляя ноги в туфлях на низком каблуке. Он сомневался, что получится толкнуть ее под приближающийся автобус. Она никогда не стояла на краю тротуара и не старалась проскочить на красный свет.
В пятницу, в восемь часов утра, он сидел в машине, припаркованной напротив дома из бурого песчаника, где жила Моника. Он уже изучил округу и знал, что задний двор ее дома отделяется от заднего двора стоящего за ним здания стеной высотой около четырех футов и узким проходом. Он решил, что в ее жилище можно проникнуть этим путем.
Когда в десять минут девятого Моника вышла из подъезда, Сэмми дождался, пока она сядет в такси, потом вышел из машины и пересек улицу. На нем была лыжная куртка с капюшоном и темные очки. На груди висел увесистый полотняный мешок с торчащими из него пустыми коробками. Он не сомневался, что для всех будет выглядеть частным посыльным.
Отворачивая лицо от камеры наружного наблюдения, Сэмми открыл дверь в вестибюль дома Моники. Почти сразу он увидел то, ради чего сюда пришел. Там было восемь звонков с фамилиями на табличках около каждого. По две квартиры на этаже, сообразил он. Моника Фаррел живет в 1В. Это, должно быть, задняя квартира на первом этаже. Рукой в перчатке он надавил кнопку звонка другой квартиры, на четвертом этаже, представился посыльным и был впущен во внутренний коридор. Потом, заклинив открытую дверь своим мешком, он сразу перезвонил той женщине, сказав, что ошибся и что доставка у него для жильца из квартиры 3В, фамилию которого он прочитал на табличке.
— В следующий раз будьте внимательней, — услышал он раздраженный голос.
«Следующего раза не будет», — подумал Сэмми, когда за ним закрылась дверь. Желая узнать расположение квартиры Моники, он бесшумно прошел по длинному узкому коридору к квартире 1В. Он уже собирался испробовать набор отмычек, когда услышал доносящийся из квартиры вой пылесоса. Должно быть, там работала уборщица.
Быстро повернувшись, он пошел обратно по коридору и услышал звук спускающегося лифта. Ему не хотелось натолкнуться на кого-то из жильцов. Свидетели не нужны. Заспешив, Сэмми вышел из здания. Он узнал то, что ему надо было знать. Моника Фаррел живет на первом этаже в задней части здания. Это означает, что из ее квартиры есть выход в задний двор и, стало быть, задняя дверь. «Нет такого замка, который я бы не открыл, — подумал Сэмми, — а если в задней двери есть окно, тем лучше».
Это самый оптимальный способ все устроить, бесстрастно размышлял он. Неудавшаяся попытка ограбления. Когда доктор Фаррел проснется и увидит грабителя, у того сдадут нервы. Такое случается каждый день.
Однако, сев в машину и швырнув на заднее сиденье сумку посыльного, Сэмми призадумался. Будучи завсегдатаем Интернета, он заранее распечатал всю информацию о Монике Фаррел, которую удалось найти. Нельзя сказать, чтобы она была знаменитостью, но и рядовым врачом ее не назовешь. Она написала ряд статей о детях и получила несколько наград.
