— Я не знаю, кто он. Когда миз Картер уходила, она была нарядно одета, так что, полагаю, собиралась на одну из своих вечеринок. Но сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что она, возможно, встречалась с ним. Когда она прощалась с Салли, то прокричала что-то вроде: «Держи за меня кулачки, крошка. Твой старикан собирается наконец раскошелиться».
Теперь, когда ей было известно, что Грег Гэннон находится под надзором Комиссии по ценным бумагам и биржам, Эстер Чемберс остро чувствовала его растущее напряжение. Ей казалось, что с каждым днем выражение лица Грега становится более тревожным, за исключением тех случаев, когда в офисе появлялся клиент.
Если дверь в его кабинет была приоткрыта, она слышала, как он говорит по телефону. С клиентами он общался теплым, бодрым тоном, а с каждым из трех членов правления — доктором Хэдли, доктором Лэнгдоном или братом Питером — отрывисто и лаконично. Этим последним он советовал забыть про любые новые гранты, поскольку уже растрачено черт знает сколько денег на исследования Хэдли в области кардиологии и на психиатрические клиники Лэнгдона. Питеру он заявил, что на его театральные проекты не даст больше ни гроша.
В четверг утром он пришел в офис с хмурым видом, понурый и бросил на ее стол лист бумаги.
— Позвоните им, — отрывисто произнес он. — Когда кто-то из них будет на связи, сразу сообщите мне имя.
— Конечно, мистер Гэннон.
Эстер хватило одного взгляда на список, чтобы понять: все эти люди — потенциальные клиенты и Грег попытается их заарканить.
Первые трое не смогли ответить на его звонок. Другие оставались на линии по несколько минут. Эстер догадалась, что выпуск облигаций или акций, который обсуждался с Грегом, был отвергнут. Однако в двадцать минут двенадцатого на звонок ответил Артур Сэлинг, весьма перспективный клиент. На прошлой неделе он обедал с Грегом, а потом они вместе пришли в офис. Тогда этот застенчивый на вид человек лет шестидесяти был поражен богатой обстановкой. Он признался Эстер, что намеревался задействовать для инвестиций своего капитала финансистов и что слышал восторженные отзывы о Греге.
— Я хочу быть абсолютно уверенным в человеке, которого выберу, — спокойно произнес он. — В наше время осторожность не помешает.
Эстер из чистого любопытства справилась о нем в Интернете. После недавней кончины матери Сэлинг принял управление семейным капиталом размером около ста миллионов долларов.
Дверь в кабинет была закрыта, но различались энергичные бухающие интонации, хотя слова были смазаны. Потом довольно долго из кабинета не доносилось ни звука. А это означало, решила Эстер, что теперь Грег, используя весь свой шарм, произносит перед Сэлингом коронную речь. Она знала ее наизусть: «Я уже четыре года отслеживаю эти акции, и их время пришло. Фирму вот-вот выкупят, можете себе представить, что это означает. Сейчас наилучшая возможность на рынке со времени появления Google».
«Бедный Артур Сэлинг, — подумала она. — Если уж Грег одержим желанием покрыть издержки, то, может статься, большей части провозглашаемых доходов даже не существует и этот человек — еще одна жертва махинаций. Хотелось бы мне предупредить его».
После разговора с Сэлингом Грег переключился на интерком.
— Утренняя работа вполне удалась, Эстер, — сказал он. Теперь его голос звучал тепло и непринужденно. — Думаю, перенесем остальные звонки на послеобеденное время. Мы с женой договорились пообедать, и мне уже пора.
— Да, конечно.
«Хотелось бы мне быть там, — подумала Эстер, когда часы на столе показывали полдень. — Не на обеде, а просто подальше отсюда. Довольно мерзко доносить на Грега в Комиссию по ценным бумагам и биржам, но он ведь мог уговорить на инвестиции кого-то еще».
Грег все еще сидел за столом, когда в четверть первого величаво вошла Памела Гэннон.
— У него есть кто-то? — спросила она Эстер.
— Нет, миссис Гэннон, — ответила Эстер, пытаясь придать голосу дружелюбные нотки.
«Должна признать, эта женщина действительно красива, — подумала она, когда Памела прошествовала мимо ее стола в сногсшибательном красном костюме, отороченном мехом, и замшевых сапожках. — Но подобные женщины выходят замуж за таких, как Грег Гэннон, лишь по одной причине — из-за денег».
Она смотрела, как Памела, не постучав, повернула ручку двери в кабинет и распахнула ее.
— Сюрприз! Я здесь, Папа Мишка! — воскликнула она. — Знаю, что еще слишком рано, но я не могла дождаться часа, чтобы встретиться в «Лё сирк». Прости, что не встала утром перед твоим уходом. Я хотела поздравить тебя со счастливой десятой годовщиной того чудесного дня, когда мы встретились.
«„Папа Мишка“! Господи помилуй!», — подумала Эстер, вздрагивая при звуках восхищенного голоса Грега.
— Не перестаю думать об этом каждую минуту, — говорил Грег. — У меня было такое хорошее утро, что я собирался перед нашей встречей на ланче заглянуть в «Ван Клиф и Арпелс».[7] Но сейчас можешь пойти со мной и помочь мне выбрать что-нибудь особенное.
