До лагеря было не больше сотни шагов, но вечерние тени скрывали их; главное было обойтись без резких движений. Давьян, растянувшись на земле, вглядывался в аккуратно разбитые палатки. Солдаты болтали и пересмеивались у костра, только двое часовых сидели между огнем и дорогой спинами к свету.
Ближе к костру, но тоже на отшибе, сидел у маленькой крытой телеги еще один человек. Давьян видел, как он заглянул в оконце в передней части навеса, что-то тихо проговорил и плюнул внутрь. Наблюдавшие за ним солдаты только расхохотались.
Судя по их поведению, никто не опасался нападения. Часовые метали кости и лишь изредка поглядывали, не видно ли движения на дороге. Человек у телеги дремал под разговоры товарищей и только иногда, встрепенувшись, вставлял слово-другое.
И все же походило на то, что сторожить будут всю ночь. К чему бы ни влек Давьяна путеуказатель, добыть это будет нелегко.
Рядом шевельнулся Вирр.
– Что ты высматриваешь? – шепнул он. – Не могу поверить, чтобы сиг’нари водили компанию с этим сбродом.
– Сам не знаю, – признался Давьян и нахмурился, обводя лагерь взглядом. Он почти не сомневался, что путеуказатель вел его именно сюда – тепло снова усилилось, едва мальчики повернули обратно. Неужели среди дезриельских солдат действительно скрывается сиг’нари? Или пара к его путеуказателю как-то попала в руки этих людей? Давьяну даже думать не хотелось, что он будет делать, если сосуд найден или украден солдатами.
Вирр снова шевельнулся, отвел от лица ветку.
– Может, в фургоне? – предположил он.
Давьян прищурился, всматриваясь. Фургон был крепко сбит, основательнее обычной телеги, и вместо полотняного навеса накрыт толстыми досками, так что походил на поставленный на колеса ящик. Без окон, если не считать узкой прорези спереди, в которой под светом костра поблескивали прутья прочной решетки.
Потом Давьян заметил прибитую поперек двери деревянную балку, явно предназначенную, чтобы тот, кто находился внутри, не мог выйти.
– Ты прав, – проговорил он, кусая губы. – Должно быть, тот, кого мы ищем, заперт в фургоне.
– Замечательно, – буркнул Вирр, не оспаривая догадки друга – видно, и сам пришел к тому же выводу. – Раз уж мы так далеко зашли, попробуем вытащить?
Давьян еще раз взглянул на вооруженных солдат.
– Давай попробуем, – нехотя согласился он.
Несколько часов они выжидали, перешептываясь только при необходимости. Наконец солдаты стали понемногу перебираться от костра в палатки, а вскоре за ними ушли и двое, наблюдавшие за дорогой. Костер прогорел до углей, и даже их притоптал последний уходивший солдат. На лагерь легла тяжелая тишина, нарушавшаяся изредка только бормотанием часового у фургона.
– Кажется, нападения они не слишком опасаются, – тихо проговорил Давьян.
Вирр кивнул.
– Это же дезриельские солдаты. Вряд ли в округе найдется такой отчаянный разбойник, чтобы выступил против гил’шаров.
Давьян нервно потирал руки.
– Так что будем делать?
Вирр покусал ноготь.
– Пожалуй, подкрадемся к часовому, оглушим и попробуем забраться в фургон, пока остальные не проснулись, – предложил он далеко не так уверенно, как хотелось бы Давьяну. – А потом исчезнем в лесу.
Давьян поморщился.
– А с помощью дара ты не мог бы… уменьшить риск?
Вирр покачал головой.
– Я об этом думал, но не получается. Первая и вторая догмы не дадут мне им повредить, связать или хотя бы усыпить. Разве что дверцу фургона смогу быстро открыть, если понадобится.
– Если до этого дойдет, плохо наше дело, – крякнул Давьян. – Нам надо успеть уйти подальше.
– Малакар – большой лес, – утешил его Вирр, – и следы я сумею скрыть. Вывернемся, если они сразу не повиснут у нас на пятках.
Давьян отрывисто кивнул, соглашаясь, но на темный лагерь смотрел без особой надежды. Впрочем, если они сумеют добраться до сиг’нари, выход непременно найдется.
Без дальнейших обсуждений мальчики стали пробираться в обход поляны. Давьян сжимался от каждой подвернувшейся под ногу сухой ветки. Скоро они подобрались к фургону, насколько сочли безопасным, шагов на пятьдесят. Лагерь был одет темнотой: месяц в эту ночь был с ноготок, да и его то и дело скрывали облака. На фоне темного леса очертания фургона, палатки и часового едва проступали.
Вирр глянул на Давьяна, и тот кивнул, стараясь не замечать, как колотится у него сердце. В палатках, должно быть, все уже уснули. Если начинать, то сейчас.
Медленно, пригибаясь, они подобрались к фургону сбоку, с той стороны, куда не смотрел сторож. Толстый сук Вирр приготовил заранее: сжимая его как дубину, он обогнал друга и скользнул за угол фургона. Раздался треск, за ним глухой удар.
Давьян осторожными шагами догнал Вирра, и с полминуты оба стояли, затаив дыхание, – вслушивались, не прозвучит ли из палаток крик тревоги. Все было тихо.
Давьян кивнул Вирру и легкими шагами пошел дальше. Не глядя на бесчувственного часового, он принялся осматривать дверь.
Засов был тяжелым, но простым. Еще раз опасливо оглянувшись на палатки, Давьян ответил на вопросительный взгляд Вирра успокоительным жестом. Пока можно было обойтись без сути.
