– Итак, я вижу, что ты до сих пор и не поняла, кто здесь хозяин? – Медленно приблизившись к девушке, которая скорчилась от боли в углу помещения, Крим аккуратно, и словно невзначай наступил на её поломанную руку. Заскрипев зубами от боли, Олли постаралась выдернуть повреждённую конечность из-под давления. Вот только ей никто этого позволять не собирался. Медленно наклонившись к ней, парень взял креатку за волосы, и приподнял её голову.
– Ты думаешь, что я ваших обычаев не знаю? – Нагло усмехнулся он в широко раскрытые от боли глаза девушки, и насмешливо провёл пальцем по ее губам. – Ты только что попыталась занять главное место в моём клане! Так вот… Ты никогда не будешь главной! Ты будешь только выполнять мои приказы! А если я захочу, но выполнишь и обязанности наложницы. Сомневаюсь, что ты когда-то поднимешься до уровня той же самой жены! Всё из-за того, что ты сделала именно
Оттолкнув от себя скорчившуюся от боли девушку, мастер покинул помещение. А ей оставалось только проклинать себя за наивность. Ведь он действительно был мастером тайного искусства, А значит всегда должен был быть готов к бою! Из-за своей глупость оставшись израненной в тренировочном зале, девушка тихо расплакалась. К сожалению, вызвать сюда медиков Олли не могла. Доступа в это помещение у них просто не было. А значит, ей придётся самой выбираться наружу. Видимо поэтому мастер Крим оставил ей одну ногу неповреждённой. Креатке пришлось, скрипя зубами, почти два часа, плача и теряя сознание от боли, выбираться наружу. В этот раз Крим решил её наказать достаточно жестоко. Но сказать ничего в данном случае ему Олли не могла. Ведь девушка сама заслужила подобное обращение! А значит, должна теперь терпеть. Терпеть и надеяться на то, что она когда-нибудь заслужит прощение у патриарха своего клана!
Медикам Олли Лит ничего не говорила. Да они и не спрашивали. На борту «Тени» подобные вопросы считались неуместными. Тем более, что рядом с ней в медкапсулах точно также сейчас проходили излечение несколько штурмовиков. Их тренировки тоже были достаточно жестокими. Но как говорил патриарх –