Лиан погрузился в воспоминания. Однажды, когда он был еще студентом, ему дали задание разгадать загадку «Странствующей дамы», саги времен Зурской Империи. По пути в Зиль, где Лиан хотел обсудить эту сагу с директором Великой Библиотеки, он познакомился с бедно одетым пожилым мужчиной, который разделял его интерес к Преданиям или, по крайней мере, делал вид, что разделяет. Лиану было интересно в обществе этого человека, и лишь намного позже он понял, что это был переодетый Мендарк, тайно наблюдавший за ним.
И без того окоченевшего от холода Лиана затрясло от страха. Все это не могло быть простым совпадением. Он почувствовал, что какая-то страшная сила пробудилась от долгого сна, сила, которая начала движение к своей давней цели. Ледяной ветер был напоен недобрыми предчувствиями. Пешками в чьей игре они оказались? Лиан снова содрогнулся от ужаса, подполз поближе к Каране и прижался к ней, чтобы попробовать хоть немножко согреться и пережить эту бесконечную ночь.
В то время как Лиан с Караной спали беспокойным сном в ненадежном укрытии из накидок, почти в пятидесяти лигах к северо-востоку от них в далеком Туркаде состоялась очень важная встреча. Мендарк, с незапамятных времен бывший Магистром Совета Игадора, сидел у огня в своем замке и трясся от злобы и страха. Даже его собственные слуги знали о том, какие плетутся интриги против их хозяина, и при встрече с ним опускали глаза. Лиан сейчас вряд ли узнал бы своего попутчика пятилетней давности. Тогда у Мендарка были темные волосы и ярко-голубые глаза, он в огромных количествах поглощал вино и ко всему на свете относился с легкой иронией.
Теперь его глаза помутнели, в длинных прямых волосах блестела седина, он нервно теребил бороду, а выражение постоянной озабоченности давно согнало с его лица ироническую усмешку. Он ждал сообщения от Таллии, но его все не было и не было. А ведь Таллия была единственным человеком, на которого он теперь мог положиться, его последней надеждой. Ему казалось, что ее нет уже целую вечность. До него доходили слухи о том, что она отправилась в Туллин, и больше о ней никто ничего не знал.
Дверь без стука отворилась, и в комнату не торопясь вошел слуга.
— Тебя хочет видеть какой-то человек. Он ждет внизу, — сказал слуга без особых церемоний. — Он не назвал своего имени, а велел показать тебе вот это. — С этими словами он протянул Мендарку браслет, сплетенный из полосок черного серебра. Для вещицы такой работы браслет был необычно тяжелым.
— Смуглый высокий человек с черной бородой? Слуга кивнул.
— Пусть поднимется!.. А в следующий раз сначала постучи и дождись разрешения войти!
Слуга удалился, хлопнув дверью.
— Тензор, друг мой! — воскликнул Мендарк, увидев в дверях высокую фигуру гостя. — Давненько ты не появлялся в Туркаде!
Они с Тензором обменялись рукопожатиями, и Мендарк, вызвав слугу, провел аркима к очагу. Они устроились на стульях друг против друга у излучавшего приятное тепло огня, но Тензор не стал снимать свой длинный плащ. Его кустистая черная борода и брови были покрыты инеем, а густые волосы припорошены снегом.
Тензор тщательно скрывал все то, что отличало аркимов от коренных сантенарцев: маленькие идеально круглые уши, характерный хохолок на лбу, костный гребень на черепе, дополнительные железы в носу, делавшие нюх аркимов особенно острым, а также рудиментарный хвостик. Он не мог скрыть только своих невероятно длинных пальцев, почти вдвое превышавших длину ладони, но старался держать свои руки так, чтобы они не привлекали внимания. Конечно, ему ничего не сделали бы, даже если бы признали в нем аркима и вспомнили, кто вообще такие эти аркимы, но все-таки выделяться не стоило.
Рядом с Тензором Мендарк выглядел бледным и беспомощным, а его спутанная борода казалась весьма жалкой. Наконец слуга принес чуть теплые напитки и еду, подернувшуюся застывшим жиром.
— Я не ждал тебя этой зимой в Туркаде, — с улыбкой сказал Мендарк, радуясь встрече со старым другом. — Разве ты не уехал на восток?
Тензор ответил с мрачным выражением лица:
— Я направлялся в Стассор и рассчитывал вернуться только через год. — Он говорил очень низким голосом, способным выразить самые разные чувства, от ярости до удовлетворения, не скрывая, впрочем, в каком настроении он пребывает в данный момент. — Однако последние события, имеющие большую важность для аркимов, заставили меня поспешить сюда. — Он замолчал, искренне надеясь, что Мендарк опровергнет дошедшие до него слухи, но тот безмолвствовал.
В огне потрескивали дрова. Одно из обгоревших поленьев рассыпалось, превратившись в покрытые белым пеплом угли. Несколько секунд над ними плясали язычки пламени, угли покраснели, а потом почернели, сохранив только оранжевую кайму по краям. Тензор смотрел на огонь, сложив на коленях свои большие руки.
— Что тебе обо всем этом известно? — спросил он наконец. — Ведь у тебя есть соглядатаи на востоке.
Мендарку не понравилось это слово.