Иггур взглянул на распростертого в грязи Идлиса. Вид обнаженного вельма всегда вызывал у него отвращение: омерзительные конечности с узловатыми суставами и широкими приплюснутыми пальцами на руках и ногах, ребра, как у изможденной коровы, похожая на рыбью чешую кожа, поблескивавшая даже сейчас в слабых лучах только что начавшего появляться над горизонтом солнца, черные глаза навыкате, не выносившие дневного света. Иногда он ненавидел самого себя за то, что связался с вельмами, но они были такими покорными, такими упорными, такими страшными!
Идлиса перевернули. Он застонал, и его вырвало черной грязью и потоками слизи. Его грудь и нога были покрыты синяками и ссадинами, крючковатый нос был весь в запекшейся крови. Очевидно, его с большой силой швырнуло на решетку, стоявшую за воротами клоаки.
Идлису плеснули водой в морду, он снова жалобно застонал и попытался подняться.
— Где Карана? — спросил его Иггур ледяным тоном.
— Я шел за ней по пятам… — Идлис поперхнулся. — Ты ведь меня уже спрашивал… — У него закатились глаза, язык перестал слушаться, и он плюхнулся обратно в грязь.
— Но я же… — начал было Иггур. Его мозг лихорадочно работал: значит, вельма кто-то заворожил!
— Обыскать все вокруг! — заорал он. — Вартила, разузнай, что с ним произошло!
Костлявая женщина с седыми волосами до плеч опустилась на колени в грязь и приложила ладонь ко лбу Идлиса.
— Хозяин, сюда! — раздалось с речки. Иггур захромал на голос.
— Смотри! Следы сапог! — сказал ему один из вельмов. — Кто-то вытащил Идлиса из воды, говорил с ним вот здесь, а потом ушел вон туда, а Идлис выполз на берег.
Вскоре Иггуру уже было известно все, что случилось с Идлисом, и то, что он успел разболтать. Сначала Иггур подумал, что у похитительниц Зеркала за стенами крепости был сообщник. Но едва ли он стал бы задавать такие вопросы. Это явно были проделки Мендарка.
Идлис начал приходить в себя.
— Обработайте ему раны! — рявкнул Иггур. — Дайте ему какую-нибудь одежду и — в погоню за Караной! Вы трое ищите этого другого! Я пойду с вами. А ты, Вартила, займись Магретой! — Подумал и, сам не зная почему, добавил: — И не смей ее калечить!
Случайно ли все эти проходимцы оказались здесь в одно и то же время? Случайно ли стражников кто-то отвлек именно в тот момент, когда похитительницы лезли на стену? Возможно, но маловероятно! Неужели Феламора и Мендарк сговорились? Тоже вряд ли, правда, в сказаниях упоминались и более невероятные союзы. Если они объединились, ему будет нелегко их одолеть.
Иггуру было интересно, кто еще шнырял в окрестностях Фиц Горго. Все же он испытывал серьезное беспокойство. Это наверняка была Таллия, ближайшая помощница Мендарка и единственный человек из его окружения, слышавший голос Иггура. Он здорово насолил бы Мендарку, если бы сумел ее поймать. Подумав об этом, он отправил одного из стражников за сворой собак.
Какое-то время Иггур вместе с вельмами шел по следу, но он никуда их не привел. Вскоре Иггур вернулся к крепости и присоединился к вельмам, разыскивавшим Карану. До самого утра их поиски были безрезультатными. И вот недалеко от устья маленькой речки, менее чем в тысяче шагов от устья клоаки, они нашли в грязи отпечаток маленькой ножки там, где выбившаяся из сил Карана выбралась из воды, а низкий прилив не смог смыть этот след.
Иггур изучил отпечаток ноги. Очевидно, что след оставила маленькая нога женщины или ребенка. Конечно, здесь могла ходить не только Карана, но Иггур был уверен, что след принадлежал именно ей, — у жителей местных поселков были более широкие ступни с растопыренными пальцами. Даже ноги местных ребятишек были шире, и, кроме того, они не бегали босыми в это время года.
— Это Карана, — сказал он, немного успокоившись. — Она где-то в лесу.
Он отдал приказ тем, кто должен был продолжать преследовать девушку, и вернулся в Фиц Горго допросить Магрету. Надо же было как-то найти ответы на все эти загадки!
На небо наползли облака, постояли и ушли вдаль, выглянуло солнце. Вельмы надели вырезанные из кости полумаски, защищавшие глаза от его лучей, поправили их у себя на мордах, чтобы лучше видеть сквозь узкие прорези, натянули на головы капюшоны и пустились в погоню.
Карана проснулась, в первый раз за много дней не страдая от холода. Она потянулась и подумала, что хорошо бы позавтракать. Но у нее в маленьком мешке лежали только размокший хлеб и грязный заплесневелый сыр. Хлеб превратился в кашу, и есть его было невозможно. Она отрезала кусочек сыра, соскребла с него ножом грязь и стала с сомнением его рассматривать. У сыра был крайне неприятный, резкий запах. Казалось, его сделали из протертых муравьев, а потом неделю выдерживали в нестираной портянке. Еще на пути в Фиц Горго она ела его с трудом, но в Ористе им не удалось достать другой еды.