— Я знаю. Я чувствую их приближение. Но сегодня ночью им до нас не добраться: тропинка слишком скользкая… И все же мне придется уйти еще до рассвета. Я пока не решила куда, — сказала Карана и отвела глаза, чтобы Лиан не заметил ее замешательства. — А что делать с тобой, я даже не представляю. Не знаю, на что ты годишься, — проговорила она нахмурившись.
Лиан растерялся. Все было не так, как он себе воображал.
— Ну, например, я хорошо знаю Предания, — начал он совершенно не к месту.
Карана рассмеялась. Лиан подумал, что, когда она улыбается, она становится еще привлекательней, а девушка — что у него удивительный голос, даже когда он несет полную чушь. Ей приходилось заставлять себя говорить ему гадости.
— Ну и что же ты станешь делать, когда появятся вельмы? — спросила она насмешливо. — Будешь развлекать их сказаниями?
Лиан устроился поудобнее и начал говорить, пытаясь казаться более уверенным, чем это было на самом деле. При этом он постарался передать голосом крупицу своего сказительского «очарования».
— Тебе теперь нечего бояться, — произнес он таким тоном, будто успокаивал напуганного ребенка. — Я проведу тебя через перевал в Баннадор, а оттуда мы отправимся к Магистру.
Карана прищурила зеленые глаза. Неужели он глупее, чем она о нем думала, или ловко притворяется? Она заговорила с ним, как прежде, ровным, но гораздо более холодным тоном.
— Мне нечего делать в Туркаде. И потом, вельмы преграждают нам путь на перевал. Как ты собираешься туда попасть? — спросила Карана в надежде, что Лиану известен какой-нибудь тайный путь через горы.
— Насколько я знаю, надо идти на юг, а потом — на восток, — ответил Лиан, и Карана сразу поняла, что ее надежды были напрасны.
— А ты раньше бывал в горах на юге?
— Так далеко я не заходил, но…
— Скоро зима. Серьезных снегопадов еще не было, но они вот-вот начнутся. Ближайший южный перевал в тридцати лигах отсюда, а то и больше, ведь к нему ведет извилистая тропинка. По снегу и льду нам туда не добраться и за пятнадцать дней, а то и за все пятьдесят. У нас кончится пища.
— Тогда давай вернемся в Чантхед!
— А как же вельмы?
— Давай куда-нибудь спрячемся, пока они не уйдут отсюда.
— Мы обязательно от них спрячемся, как только ты пришьешь мне крылья.
— Но я же хочу как лучше!
— Мне надоело с тобой спорить, — раздраженно сказала Карана. — Убирайся туда, откуда пришел! — Она быстро встала и отошла от костра.
Лиан не обратил внимания на ее слова.
— Я думаю, нам лучше… — начал он.
Значит, он не только дурак, но и вообще ее не слушал! Карана снова повернулась к нему. Она была ужасно разочарована. Сейчас ей было просто стыдно вспоминать, каким она рисовала себе в мечтах этого человека.
— Ты паришь в облаках, — громко сказала она. — Твои любимые Предания придуманы на потеху выжившим из ума старикам. Это все — романтический бред. Они совершенно бесполезны, как и ты сам.
Лиан был ошеломлен. Ничего подобного он никогда не слышал и не предполагал услышать.
— В Преданиях заключена правда! — воскликнул он. — Только из них мы можем узнать, что действительно происходило в древние времена. На Преданиях зиждется вся наша культура.
— Убирайся! — крикнула ему в ответ Карана. — Ты мне не нужен!
До Лиана наконец дошло, что о нем думает Карана. Он вскрикнул и закрыл лицо руками, потом встал и, пошатываясь, направился к двери, по-прежнему с одеялом на плечах. Карана не верила своим глазам.
— Да не теперь! — крикнула она. — Завтра! Или послезавтра! Когда тебе станет лучше.
Лиан послушно повернулся и нетвердым шагом двинулся на свое место. Не в силах больше смотреть на него, Карана вышла, чтобы немного успокоиться. Она не знала, плакать ей или смеяться. Через несколько минут девушка потихоньку заглянула в дверь и увидела, что Лиан сидит на каменной скамье, уставившись в пол. Он выглядел таким жалким, что доброе сердце Караны растаяло. И зачем она была так резка с ним?! Ведь она сама мысленно взывала к нему о помощи! Девушка возвратилась в комнату и решительно сказала Лиану:
— Ты вернешься назад в Туллин, а я пойду дальше одна.
Она сняла котелок с огня, сполоснула его, морщась от боли в запястье, налила в него воды из треснувшего каменного кувшина, стоявшего рядом с очагом, и повесила его обратно.
Вскоре закутанный в одеяло Лиан снова сидел у огня. Его одежда, сушившаяся на бечевке, начала дымиться, и Каране пришлось ее вывернуть. Девушка заварила чай из щепотки трав, постучала по стенке котелка, чтобы заварка осела на дно, и разлила по кружкам зеленый напиток. Лиан с удовольствием взялся пальцами за теплое железо, надеясь, что чай был знаком примирения, и решился заговорить с Караной:
— Вчера ночью мне показалось, что тебе срочно была нужна помощь. Мне стало тебя так жалко!.. А сегодня…
Карана немного смягчилась: