То, что саквояж остался у Лизы, вызывало у Дмитрия беспокойство. Женщины, как известно, народ любопытный: что, если откроет? Ладить с противоположным полом, несмотря на собственную смазливую внешность, Дмитрий не умел, а потому предпочитал побыстрее закончить дело. Одна мысль о том, что придется с кем-то объясняться, а еще успокаивать непременную истерику, уговаривать, объяснять, приводила его в ужас.
Значит, саквояж следовало забрать как можно скорее. К чему Дмитрий и приступил, когда волнение, связанное с обысками, улеглось.
В коридоре он столкнулся с франтом, любезничающим с рыжей красоткой, по виду похожей скорее на какую-то актрису, да и смеялась она излишне громко.
«Вот у кого забот нет», – заметил Дмитрий но, проходя мимо рыженькой, постарался прижаться к стене, чтобы не коснуться ее даже полой одежды. Конечно, она была эффектнее и фигуристее простенькой, в целом, Лизы, но в ее обществе, наверное, даже чувствуешь себя неловко. Уж слишком красивая, с перебором. Такая еще опаснее любой бомбы, про таких и матушка говорила, что они до добра не доводят.
Видимо, рыжая заметила его маневры, потому что посмотрела на Дмитрия внимательным, словно пронизывающим взглядом. Так, словно знала о нем то, что не знал о себе даже он сам.
Дмитрий покраснел, сетуя на то, что так легко покрывается румянцем.
И, забирая у Лизы свой саквояж, он еще чувствовал неловкость, а потому избегал на нее смотреть и буркнув: «Спасибо», поспешил убраться.
Его слегка смущала мысль, что Лиза теперь слишком много знает. А на следующий день он заметил у ее купе этого отвратительного франта, и настроение совершенно испортилось.
– Елизавета Петровна больны и никого не принимают, – сказала ее горничная, наглая и развязная здоровая девка – такой бы не барышень сопровождать, а поле пахать.
«Не хочет разговаривать. Что, если знает?» – кипятком обожгла мысль, и Дмитрий поспешно укрылся у себя в купе.
Еще полтора суток он просидел у себя почти безвылазно, каждую минуту ожидая сурового стука в дверь, но никто так и не пришел…
Однако Дмитрий знал, что на этом неприятности его не закончились. И был прав.
В тот день он решился подойти к двери Елизаветы Петровны, чтобы, наконец, поговорить с ней после всего, что случилось. Нет, откровенничать Дмитрий не собирался, скорее хотел прощупать почву.
На стук не открыли, хотя внутри, похоже, горел свет.
– Елизавета Петровна! – позвал тихонько Дмитрий.
Ответа не было.
Зато со стороны соседнего купе послышался легкий шум.
– Это вы, студент? – спросил смутно знакомый женский голос. – Это Наташа. Вы меня слышите?
Удивленный тем, что горничная разговаривает с ним через дверь, Дмитрий шагнул поближе.
– Да, это я, а в чем, собственно, дело? – спросил он, припав к хлипкой двери вагона.
– Отоприте эту дверь, – неожиданно попросила Наташа.
Это было уже за гранью добра и зла.
– Ну, знаете ли… – он отвернулся, собираясь уйти, когда его остановили.
– А я знаю, что у вас в саквояже! Я видела, что Елизавета Петровна его прятала, и заглянула туда, когда она выходила.
Дмитрий вздрогнул. Ему показалось, что в спину, прямо между лопатками, ввинтилась пуля.
– Хотите, чтобы я донесла об этом? – Наташа явно спешила закрепить достигнутый успех, и Дмитрий поежился.
– Вы лжете, – сказал он неуверенно, вновь повернувшись к двери.
– А вот барину, который осмотр устраивал, так не покажется, – ответила проклятая девка почти торжествующе.
Дмитрий вздохнул. С минуту ему казалось, что правильнее будет просто развернуться и уйти, не поддаваясь на угрозы, но потом чувство осторожности победило.
– Хорошо, – выдавил он с трудом. Горло пересохло. – Я открою дверь… Я постараюсь…
– Какая честь! – проговорил Денис сухо. – Вижу, что вы с отцом всерьез взялись меня провоцировать. Ну что же, неудивительно, что и ты участвуешь в этом развлечении. Но, смотри, как бы не вышла промашка. Ты – на моей территории, и здесь всемогущий Санев тебе не поможет.
– Ты о чем? – на всякий случай я отступила.
Не станет же он убивать меня прямо сейчас, на глазах у свидетелей. Или станет?.. Кто этого ненормального знает.
– И где же он сам? – молодой человек огляделся. – Неужели все-таки струсил и послал тебя одну?
Я покраснела, чувствуя, что сейчас сорвусь.
– Никто меня не посылал, – голос, благодаря неимоверным стараниям, звучал почти спокойно. – И мне казалось, ты сам пригласил моего отца.
– Я отправил ему приглашение в качестве демонстрации того, что прекрасно понял его игру.
– А в какую игру играешь ты? – я уставилась на него. Честное слово, мне просто надоело бояться.
Вместо ответа Денис поманил официанта и взял у него два бокала с шампанским.
– Не отравлено, – он протянул мне чуть запотевший бокал.
Я, не отводя взгляда, приняла и демонстративно сделала большой глоток. Шампанское оказалось освежающе-приятным. Легкие пузырьки слегка пощекотали небо и заплясали в крови, переливаясь радужным серпантином.
– Садись, – Денис кивнул на кожаный диван.
