Спрятавшись за шоколадницу, Клара украдкой смотрела на неодобрительные лица близняшек. Как они были непохожи на тех юных красивых девочек, чьи портреты висели в гостиной. Их желтые лица, их впалые щеки, темные волосы, связанные на затылке в небольшие пучки, напоминали ей ожесточенных монахинь, которые преподают в школе катехизис.
Самой вредной была Мария дель Розарио. В ее присутствии Клара всегда чувствовала тревогу и беспокойство. У Марии дель Розарио были нервные глаза человека, который долго не спал. Глаза, полные нетерпения и тревоги. Глаза, которые всегда следили и осуждали. Она выглядела приятной только тогда, когда все шло по ее желанию.
И наоборот, Мария дель Кармен была почти незаметной. Ее глаза, прикрытые тяжелыми веками, казалось, сгибались под тяжестью какой-то родовой усталости. Ходила она бесшумно, а говорила так тихо, словно двигала губами по принуждению.
Резкий голос Марии дель Розарио прервал наблюдения Клары.
- Клара, Луизито не уговорил тебя составить нам компанию на мессу в это воскресение? — обратилась она к девочке в такой манере, словно объявляла приговор.
- Нет. Она не пойдет, — ответил за нее Луизито. — Мы собираемся туда вечером, с Эмилией.
Чтобы скрыть улыбку, Клара засунула в рот оладий. Она знала, что Мария дель Розарио настаивать не будет. Клара ненавидела воскресные мессы, а здесь никто не хотел перечить Луизито. Он не слушал никого, кроме дедушки. Стоило его тетушкам хоть в чем-нибудь переступить дорогу его желаниям, он начинал наводить на них ужас. Его неистовство выражалось в безумных ударах костылями по всему, что стояло перед ним, в непристойных жестах и сквернословии. Все это приводило женщин в крайнюю слабость.
- Клара, заканчивай завтрак, — приказала Мария дель Розарио. — Служанке надо все убрать, прежде чем мы уйдем. Она тоже пойдет с нами в церковь.
Клара проглотила остатки шоколада и отдала чашку высокой серьезной женщине, которую близняшки привезли с собой из Каракаса. Она была с Канарских островов и вела в доме хозяйство. Эмилию это нисколько не огорчало, и ее единственная забота заключалась в том, чтобы готовить пищу для дона Луиса. Он категорически отказывался есть вегетарианские блюда, обожаемые тетушками. «Даже собаки не будут есть эту дрянь», — говорил он каждый раз, когда они приступали к трапезе.
