Он подошел к трупу, все еще не ослабляя тетивы.
Толстая ворона неторопливо, бочком, покачиваясь как утка, отошла в сторону и продолжала смотреть на Охотника.
Труп был мужской. Тонкая льняная рубаха, заляпанная кровью, темные штаны хорошего сукна. Сапог на нем не было. Не было также и кафтана, а должен бы быть — убитый походил на человека зажиточного. Охотник еще больше убедился в этом, когда осмотрел его руки. Эти руки никогда не ковырялись в земле, не знали ни плуга, ни молота. На двух пальцах белели лишенные загара полосы следы колец. Труп уже начинал разлагаться, но сквозь смрад гниения Охотник учуял и специфический запах конского пота. Человек, очевидно, ехал на лошади. Куда он мог ехать? Тракт одним концом уходил к владениям герцога Ригетского, второй же конец вел к большой развилке, от которой расходились несколько дорог, в основном ведущие к крупным городам — Тавитору, Лирску и Триграду.
Но труп на этот вопрос ответить не мог. Он смотрел пустыми, выклеванными воронами глазницами в небо и хранил молчание. Ясное дело, умер он не своей смертью, вот только указать на своих убийц было ему уже не под силу. Очевидно, разбойники, подумал Охотник. Убили и обобрали. Странно. В этих местах разбойники встречались редко — здесь просто не было крупных банд, а мелкие если и были, то не могли наделать много шуму. Охотник услышал шаги заранее, но предпочел не подать виду. Он даже снял стрелу с грифа лука и отпустил тетиву, только не стал убирать стрелу в колчан.
— Ты что здесь делаешь? — услышал он за спиной наглый голос.
Охотник обернулся.
Перед ним стояли трое. Они только что вышли из лесу и теперь увидели незнакомца. Все трое были вооружены. Не для охоты. Первый, костлявый и низкий, держал в руках кистень, у второго, крепкого, густо заросшего волосами, висели на поясе кинжал и короткий меч. Третий был вооружен длинным рыцарским двуручником, который он воткнул острием в землю, опершись на рукоять.
— Не слышу ответа! — с треском сказал костлявый.
— А вы что за люди такие? — протянул Охотник. — Перед кем это я ответ держать должен?
Костлявый вылупил глаза.
— Ты что, шибко храбрый? — процедил он, делая шаг вперед.
Охотник быстро вскинул лук и натянут тетиву, направляя его на костлявого.
— Стой, где стоишь!
— Неужто выстрелишь? — тем не менее, костлявый остановился.
Третий, верзила в темном кафтане, который был ему несколько мал, вытянул меч из земли и криво улыбнулся.
Лишь волосатый стоял неподвижно, засунув руки за пояс.
— А ты как думаешь? — спросил Охотник. — Конечно, выстрелю. Я не люблю встречать в лесу вооруженных бродяг и еще более не люблю, когда мне эти бродяги задают наглые вопросы.
— Ты кого это бродягой назвал?! — прорычал верзила в кафтане.
— Обижаешь нас, человек, — сказал костлявый, поигрывая кистенем. — И очень даже зря. Мы не бродяги, мы — честные разбойники. Промышляем как раз в этих местах, так что ты на нашей территории. Но мы не обидчивые, — подмигнул он. Да, ребята?
«Ребята» не подтвердили.
— Мы только чуток обчистим тебя и отпустим, — продолжал костлявый. Убивать не станем. Я вот вижу кинжал у тебя на поясе добрый, да и жилет кожаный. Не жмет ли?
— Неа, не жмет, — ответил Охотник. — А вон тому, я вижу, жмет, — он указал на верзилу. — Маловат кафтанчик, да и грязноват маленько. Не с этого ли молодца снят? — Охотник кивнул в сторону трупа.
Прежде чем верзила успел взмахнуть мечом, стрела свистнула и вонзилась костлявому в глаз. Тот завизжал и выпустил кистень. Вторая стрела прошила верзиле живот. Он остановился, удивленно поглядел на стрелу, затем с усилием выдернул ее и отбросил. Третья стрела попала ему в шею. Он снова попытался ее вынуть, но не сумел, а только тяжело ворочая головой, опустился на землю.
Волосатый был уже слишком близко, поэтому Охотник отбросил лук и выдернул кинжал. Отбивать удар мечом он не стал, а кинулся волосатому под ноги и сбил его.
Волосатый умер молча.
Ребятишки с криками бежали за ним вслед.
— Гляди какой!
— У-у-у, медведище!
— Страшный…
Охотник с улыбкой поглядывал на них. Шкура была тяжелой. С нее уже не капала кровь, но она еще была теплой. Он держал шкуру обеими руками, осторожно, чтобы не испачкаться.
Возле ворот его встретил Севастьян.
— Ого! Никак, медведя убил? — Ага, — ответил Охотник. — Открой-ка калитку, а то у меня руки заняты…
Севастьян торопливо распахнул калитку, и Охотник вошел во двор.
— Может, чего надобно? Чтоб шкуру-то упорядочить, — пояснил Севастьян, видя, что Охотник шарит глазами по двору, словно что-то ища.
— Да, ты, пожалуй, кинь вот тут соломки, — указал глазами Охотник.
Севастьян сбегал в сарай и принес охапку соломы. Расстелил ровным слоем на земле.
Охотник положил шкуру мехом на солому, затем вытер руки.
— Соли у тебя много, Севастьян? — спросил он.
— А много надо ль?
— Ну хотя бы пару горстей.
— Сейчас принесу.
Севастьян пошел за солью.
Тем временем Охотник стал счищать ножом остатки жира с внутренней стороны шкуры.
— Хватит? — Севастьян вернулся с полной миской соли.
— Угу, — кивнул Охотник.
