– Спасибо за урок, отец, – ответил Сержант. – После твоих поучений я всегда становлюсь умнее.
Боб издал долгий и протяжный рев, от которого содрогнулся весь грузовой отсек. Дети явно струсили. Еще недавно они упали бы на колени чисто рефлекторно – Боб никогда их об этом не просил.
– Ты собирался убить меня, Цинциннат. Вот только я не слышу в твоем голосе сожаления. Одну лишь откровенную наглость.
– И что ты намерен делать, отец? Убить меня? Ты же знаешь, что я был прав. Ты лишь бессмысленно расходуешь наши…
– Да, знаю – ты еще настолько юн и невежествен, что думаешь, будто я тебе больше не нужен, – сказал Боб. – Но когда-нибудь ты вновь вернешься в человеческую вселенную, совершенно не готовый к тому, что там встретишь, – ибо ты настолько полон высокомерия, что тебе даже в голову не приходит, что есть немало тех, кто во многом тебя превосходит.
Сержант промолчал.
– Я жил среди них. В детстве, на улицах Роттердама, я сумел выжить среди самых диких человеческих существ и встретил среди них самых лучших и самых цивилизованных. Я знаю, как люди развязывают войны. Я знаю, как они замышляют убийства. Я знаю, что их интересует: множество вещей, о которых ты даже понятия не имеешь. И ты хочешь убить меня, когда я еще почти ничему тебя не научил…
– Почему же ты нас не учил? – требовательно спросила Карлотта. – Ты даже не объяснил нам, что мы еще многого не знаем.
– Мне казалось, что вы еще не готовы или вам просто неинтересно, – ответил Боб. – Но поскольку мое сердце может отказать в любой момент, возможно, уже стоит давать вам уроки. Начнем с того, что люди крайне недовольны, когда их пытаются убить.
– Прости, что вызвал твое недовольство, – сказал Сержант; ему уже лучше удавалось изображать сожаление, но все же не совсем.
– Как правило, они будут пытаться убить тебя. Ты умен, Цинциннат, но слишком мал. Обычный десятилетний мальчишка мог бы тебя прикончить без особых усилий. А взрослый вообще заломал бы голыми руками.
– Что, правда? – не поверил Сержант. – По моим сведениям, мало кто готов убить ребенка.
– В таком случае твои сведения неверны. Альфа-самцы определенного типа убивают детей инстинктивно, и требуются усилия всего общества, чтобы помешать им это делать по любому малейшему поводу. А ты дал повод куда более серьезный.
– Мы – твои дети, – сказала Карлотта. – Ты рассказывал нам историю про Проныру и Ахилла, про то, как ты первый раз привел Ахилла в свой джиш и велел Проныре его убить.
– Тогда мы называли это «семьей» – джиш был уже потом, позже. И – да, я велел ей убить Ахилла и был прав, поскольку Ахилл оказался социопатом, готовым убить каждого, кто его унижал. Я сам этого не знал, пока не увидел его поверженным и униженным, и только тогда понял. От него исходила непосредственная угроза. Он должен был умереть – ради безопасности Проныры и детей, которых она защищала. Но она его не убила, и в конце концов он задушил ее и бросил в Рейн. Как это соотносится с нашей нынешней ситуацией?
– Ты потребляешь слишком много наших ресурсов… – начал Сержант.
– Я потребляю ровно вдвое больше калорий, чем обычный взрослый человек, а вы втроем потребляете столько же, сколько один взрослый, – в сумме получается потребление на троих на корабле, который может обеспечить существование двадцати взрослых в течение десяти лет или пяти в течение сорока лет. Ты меня озадачиваешь, Сержант. Почему ты считаешь, что я должен умереть? Неужели я стал слишком обременителен?
– Я высказала свою мысль, – сказала Карлотта. – А ты, как всегда, отвлекся на разговоры с одним из мальчишек.
– Жаль, что твоя мать воспитывала тебя в духе феминизма. Ты лишь попусту обижаешься, Карлотта. Ты вспомнила, как я настаивал на том, чтобы убить Ахилла, но вряд ли имела в виду, что, если в твоем возрасте мне хотелось убить опасного врага, вы тоже должны замышлять убийства.
– Собственно, именно это я и имела в виду, – невозмутимо заявила Карлотта. – В некотором смысле.
– Я тебе ответил. Почему ты не слушаешь? На улицах Роттердама все было просто – или убью я, или убьют меня. Если бы мы не убили Ахилла, он убил бы нас. В итоге он успел натворить немало ужасного до того, как умер. Вас же не устраивает только одно – потребляемые мной ресурсы. Если уж проводить аналогии, я пришел в компанию Проныры умирающим от голода малышом.
– Таким же, как мы? – скептически уточнила Карлотта.
– Даже меньше, – вмешался Эндер. – Я читал его показатели, когда он проходил испытания для Боевой школы, а это было уже после того, как его компания несколько месяцев хорошо питалась. По сравнению с ним мы в том же возрасте были здоровяками.
– Ты изучал его данные? – спросила Карлотта.
– Подлиза, – буркнул Сержант.
– Он – единственный случай синдрома Антона до нас, – пояснил Эндер. – Естественно, я изучил всю информацию о его физическом и умственном развитии.
