Медицинский вертолет взлетел, и на его место тотчас же сел другой, на этот раз – боевая машина, способная вместить немало солдат и оснащенная достаточно тяжелым оружием, чтобы преодолеть любые препятствия.
Дверь открылась, и из нее вышел Питер Виггин.
– Салам, – сказал Алай, подходя к нему.
– Мир и тебе, – отозвался Питер.
– Живьем ты больше похож на Эндера, чем на общедоступных фотографиях.
– Я их отретушировал на компьютере, чтобы выглядеть старше и умнее.
– Весьма любезно с твоей стороны, что решил нас подвезти, – улыбнулся Алай.
– Когда Феликс рассказал мне печальную историю об одиноком путнике в Пустой четверти[10], я не мог упустить возможности ему помочь.
– Я думал, прилетит Боб, – сказал Алай.
– Со мной целый отряд солдат, которых он обучал, но сам Боб сейчас занят другими делами. В Руанде – так уж получилось.
– Что, уже началось?
– Нет, – сказал Питер. – Мы не сделаем ни шагу, пока не станет ясно, чем закончится твое маленькое приключение.
– Тогда полетели, – поторопил Алай.
Питер пропустил халифа вперед, но вошел перед его солдатами. Иван попытался протестовать, но Алай успокоил его жестом – он уже сделал ставку на то, что Питер готов помочь и ему можно доверять, так что вряд ли имело смысл опасаться убийства или похищения, несмотря на двадцать солдат Гегемонии и внушительное количество снаряжения на борту вертолета. Похожий на тайца командир показался ему знакомым по Боевой школе – судя по всему, Сурьявонг. Алай кивнул ему. Сурьявонг кивнул в ответ.
Как только они взлетели – на этот раз без каких-либо женщин, которых требовалось официально пристыдить, затем простить и велеть им одеться, – Питер показал на спутников Алая.
– Я полагал, – сказал он, – что одинокому страннику, о котором говорил наш общий друг, не требуется большой эскорт.
– Ровно столько, чтобы добраться туда, где свернулся, подобно змее, некий Толстый Канат.
Питер кивнул:
– Мои друзья сейчас пытаются выяснить его точное местонахождение.
– Надо полагать, достаточно далеко от фронта, – улыбнулся Алай.
– Если он в Хайдарабаде, – сказал Питер, – то его весьма надежно охраняют. Но если он за границей, в Пакистане, охрана, скорее всего, будет не слишком серьезной.
– В любом случае я не стану подвергать опасности твоих людей.
– Желательно, чтобы никто их не видел. Вряд ли многие рады будут узнать, что ты получил реальную власть с помощью Гегемона.
– Похоже, ты всегда оказываешься рядом, когда заходит речь о моей власти.
– Если победишь, этот раз станет последним, – заверил Питер.
– Он в любом случае будет последним, – улыбнулся Алай. – Либо солдаты последуют за мной, либо нет.
– Последуют, – убежденно сказал Питер, – если у них будет шанс.
Алай показал на свою маленькую свиту:
– Именно для этого со мной моя съемочная группа.
Улыбнувшись, Иван поднял рубашку, продемонстрировав бронежилет, гранаты, магазины и автоматический пистолет.
– Ого, – проговорил Питер. – Я думал, вы прибавили в весе.
– У нас, ребят из Боевой школы, – сказал Алай, – всегда есть план.
– Значит, пробиваться с боем вы не собираетесь?
– Мы собираемся войти как ни в чем не бывало, – объяснил Алай, – с работающими камерами. План простой, но действенный. Этот Толстый Канат всегда обожал съемку.
– Судя по моим источникам, он тщеславный и жестокий человек, – сказал Питер. – И неглупый.
– Посмотрим, – бросил Алай.
– Думаю, у тебя все получится.
– Я тоже так думаю.
– А потом, – добавил Питер, – надеюсь, ты сумеешь что-нибудь сделать с тем, на что жалуется Вирломи.
– Именно потому я не мог ждать более подходящего момента. Я должен отмыть ислам от этого кровавого пятна.
– Уверен, с таким халифом, как ты, Свободный Народ Земли вполне сможет сосуществовать с объединенным исламом, – сказал Питер.
– И я уверен, – согласился Алай, – хотя не могу сказать этого вслух.
– Но мне нужна страховка на случай, если ты умрешь, – продолжал Питер. – Сегодня или когда-нибудь в будущем. Мне нужно точно знать, что мне не придется иметь дело с халифом, с которым я не смог бы сосуществовать.
Питер протянул Алаю несколько листов бумаги. Это оказался сценарий. Халиф начал читать.
– Если ты умрешь естественной смертью и передашь трон тому, кого выберешь сам, мне это не понадобится. Но если тебя убьют, похитят, отправят в изгнание или еще каким-либо образом насильно свергнут, то мне без этого не обойтись.
– А что, если убьют или насильно свергнут тебя? – спросил Алай. – Что тогда случится с этим видео – если предположить, что я произнесу все это на камеру?
– Постарайся убедить своих последователей, чтобы они не считали, будто исламу пойдет на пользу мое убийство, – сказал Питер, – а о прочем позаботятся мои солдаты и врачи.
– Иначе говоря, мне просто придется рискнуть.
– Успокойся. Видео может пригодиться, только если у тебя не будет возможности от него отречься. А если я умру, для моего недостойного преемника оно не будет иметь никакой ценности.
– Верно, – кивнул Алай.
