– Достаточно, чтобы знать, что к чему, – буркнул Карн.
– Сколько тебе, Боб? Шестнадцать? – спросил Муха.
– Я никогда на самом деле не рождался, – ответил Боб. – А все записи о том, как меня выращивали в пробирке, уничтожили, когда мне было около года. Но – да, пожалуй, около шестнадцати.
– А всем остальным должно быть около двадцати, плюс-минус, – сказал Муха. – На что вы намекаете, полковник Графф?
– Зовите меня Хайрам, – ответил Графф. – Хотелось бы считать, что мы теперь коллеги.
– Коллеги в чем? – буркнул Динк.
– Когда вы встречались в последний раз, – сказал Графф, – и когда Ахилл организовал ваше похищение в России, вы уже пользовались немалым уважением во всем мире. Все считали, что у вас есть… потенциал. С тех пор, однако, один из вас стал халифом, объединив не поддававшийся объединению мусульманский мир, а также спланировав и осуществив завоевание Китая и… освобождение Индии.
– Алай выжил из ума, вот что я скажу, – бросил Карн.
– А Хань Цзы – император Китая. Боб – командир непобедимых войск СНЗ, к тому же известен как человек, в конце концов разделавшийся с Ахиллом. В общем, то, что когда-то считалось потенциалом, теперь можно воспринимать как данность.
– И кого вы тут собрали? – спросил Чокнутый Том. – Неудачников?
– Я собрал тех, к кому обратятся национальные правительства с просьбой помешать Питеру Виггину объединить мир.
Все переглянулись.
– Со мной пока никто не говорил, – сказал Муха Моло.
– Но ведь тебе предлагали подавить мусульманский мятеж на Филиппинах? – спросил Рэкхем.
– Мы – граждане своих стран, – заявил Чокнутый Том.
– Моя страна меня нанимает, – сказал Динк, – будто такси.
– Потому что ты всегда прекрасно ладишь с властями, – заметил Чокнутый Том.
– Вот что случится, – сказал Графф. – Китай, Индия и мусульманский мир в том или ином сочетании уничтожат друг друга. Кто бы ни вышел победителем, Боб разделается с ним на поле боя от имени СНЗ. Кто-нибудь сомневается, что он на это способен?
Боб поднял руку.
Никто не пошевелился. Затем руку поднял Динк:
– Он не голоден.
Спорить никто не стал.
– Итак, что мог иметь в виду Динк? – спросил Графф. – Идеи есть?
Похоже, идей ни у кого не нашлось.
– Если не хотите говорить – скажу я, – продолжил Графф. – Хорошо известно, что у Боба в Боевой школе были лучшие показатели, чем у кого-либо за всю историю. Никто даже близко к нему не подошел. Может, Эндер, но «близко» – понятие относительное. Скажем так, показатели Эндера были ближе всего. Но насколько – мы не знаем, поскольку Боб вышел за все возможные рамки.
– То есть? – уточнил Динк. – Он отвечал на вопросы, которые вы не задавали?
– Именно, – подтвердил Графф. – Мне это продемонстрировала сестра Карлотта. Во время тестов у него оставалась масса свободного времени. Он делал комментарии к опросам и указывал, как их улучшить. Его невозможно было остановить, и он не знал на своем пути никаких преград. Именно этим прославился Джулиан Дельфики. И тем не менее, когда мы поставили его над всеми вами на Эросе, в Командной школе, дожидаясь, пока Эндер решит, хочет ли он продолжать свое… образование, что из этого вышло?
Все молчали.
– Что было, то было. Какой смысл притворяться, будто было иначе? – заметил Графф.
– Нам это не понравилось, – сказал Динк. – Он был моложе всех нас.
– Эндер тоже, – возразил Графф.
– Но Эндера мы знали, – сказал Чокнутый Том.
– Мы любили Эндера, – добавил Шен.
– Все любили Эндера, – кивнул Муха.
– Могу перечислить тех, кто его ненавидел. Но вы его любили. И не любили Боба. Почему?
Боб расхохотался. Остальные уставились на него – кроме тех, кто в замешательстве отвернулся.
– Никогда не умел быть милым мальчиком, – сказал Боб. – В приюте бы меня за это полюбили, но на улице просто убили бы.
– Ерунда, – заметил Графф. – Впрочем, тут бы тебе это ничем не помогло.
– А ты и впрямь был милый, – сказал Карн. – Без обид. Но и крутой в придачу.
– Ну, если это подходящее название для маленького наглеца… – негромко бросил Динк.
– Спокойно, спокойно, – сказал Графф. – Вы не испытывали личной неприязни к Бобу, по крайней мере большинство из вас. Но вам не нравилось служить под его началом. И вряд ли потому, что вы считали себя чересчур независимыми, чтобы кому-то подчиняться, – вы с радостью служили под началом Эндера. Вы отдали Эндеру все, что имели.
– Даже больше, – заметил Муха.
– Но не Бобу, – произнес Графф так, будто это что-то доказывало.
– Это что, групповая терапия? – спросил Динк.
– Конечно, – подал голос Влад. – Он хочет, чтобы мы пришли к тому же выводу, к которому уже пришел он сам.
– И к какому же? – спросил Графф.
Влад глубоко вздохнул:
– Полковник… Хайрам считает, что мы не пошли за Бобом так, как пошли за Эндером, потому что знали про Боба нечто, неизвестное всем остальным. И потому весьма вероятно, что мы бросим ему вызов в бою, в то время как весь остальной мир просто сдастся и капитулирует перед ним из-за его репутации. Не в этом ли дело?
Графф безмятежно улыбнулся.
