Проснувшись, Вирломи послала помощника, чтобы тот принес ей изящное, но простое сари, в котором, как она знала, она будет выглядеть красивой и грациозной и которое показывало ее стройную фигуру во всей красе. Облачившись и уложив прическу, она вышла из хижины и направилась к воротам Хайдарабада.
Солдаты у пропускного пункта уставились на нее, раскрыв рты. Никто из них не ожидал, что она попытается войти, и никто не имел ни малейшего понятия, что делать. Пока они лихорадочно пытались получить указания от начальства, Вирломи просто вошла внутрь. Остановить ее не посмели – никто не хотел брать на себя ответственность за развязывание войны.
Она знала город не хуже любого другого, и ей хорошо было известно, где находится штаб-квартира халифа Алая. Хотя она шла грациозно и не спеша, ей не потребовалось много времени, чтобы туда добраться.
На часовых, служащих, секретарей и важных мусульманских чиновников Вирломи не обращала никакого внимания. Для нее их словно не существовало. Наверняка они уже слышали о решении Алая, и решение это явно заключалось в том, чтобы ее пропустить, поскольку никто ей не препятствовал.
Разумный выбор.
Какой-то молодой офицер даже засеменил перед ней, открывая двери и показывая, куда идти. Он привел ее в большой зал, где ее ждал Алай, а вдоль стен стояли около десятка высших офицеров.
Вирломи прошла на середину:
– Почему ты боишься одной-единственной женщины, халиф Алай?
Прежде чем он успел ответить, что вовсе ее не боится, поскольку позволил ей беспрепятственно пройти через комплекс штаб-квартиры прямо к нему, Вирломи начала разматывать сари. Мгновение спустя она уже стояла перед ним обнаженная. Подняв руку, она распустила длинные волосы и расчесала их пальцами.
– Как видишь, при мне нет спрятанного оружия. Индия стоит перед тобой – нагая и беззащитная. Почему ты ее боишься?
Алай отвел взгляд сразу же, как только понял, что она раздевается. Так же поступили и более набожные офицеры, но некоторые, похоже, решили, что в отсутствии у нее оружия все же стоит убедиться. Она наслаждалась их замешательством, их смущением – и, как она подозревала, невольным желанием. «Вы ведь явились сюда, чтобы изнасиловать Индию? – подумала она. – И все же вам меня не заполучить – потому что я пришла не к вам, мелкие сошки. Я пришла к вашему хозяину».
– Оставьте нас, – сказал Алай остальным.
Даже самые скромные, выходя из комнаты, не смогли удержаться, чтобы не посмотреть.
Наконец дверь закрылась, и они остались вдвоем.
– Весьма символично, Вирломи, – сказал Алай, все так же не глядя на нее. – О таком уж точно пойдут разговоры.
– Мое предложение как символично, так и вещественно, – ответила она. – Этот выскочка Питер Виггин зашел чересчур далеко. Зачем мусульманам и индусам враждовать, если вместе у нас хватит сил, чтобы сокрушить его голые амбиции?
– Его амбиции не такие голые, как ты, – заметил Алай. – Оденься, чтобы я мог на тебя взглянуть.
– Разве мужчина не может смотреть на свою невесту?
– Династический брак? – усмехнулся Алай. – Я думал, ты уже сказала Хань Цзы, как ему следует поступить с подобной идеей.
– Хань Цзы нечего мне предложить. Ты – глава мусульман Индии. Из-за бесплодной вражды немалая часть моего народа оказалась оторвана от Матери-Индии. Но ради чего? Посмотри на меня, Алай.
Возможно, на него подействовал ее властный голос, а может, он просто не смог сопротивляться желанию или решил, что, поскольку они одни, ему незачем изображать идеал нравственности.
Он молча окинул ее взглядом с головы до пят, никак не реагируя. Вирломи подняла руки над головой и повернулась кругом.
– Вот она перед тобой – Индия, – сказала она. – Которая больше тебе не сопротивляется и не избегает тебя, но приветствует тебя и готова стать твоей женой, плодородной почвой, в которой зародится семя новой цивилизации объединившихся мусульман и индусов.
Она снова повернулась к нему лицом. Он продолжал изучать ее взглядом.
– Ты меня интригуешь, – заметил Алай.
«Кто бы сомневался, – подумала она. – Мусульмане никогда не отличались добродетелью, хоть и пытаются убедить всех в обратном».
– Мне нужно подумать, – сказал он.
– Нет, – ответила Вирломи.
– По-твоему, я могу мгновенно принять решение?
– Мне все равно. Но через несколько мгновений я выйду отсюда – либо одетая в сари, как твоя невеста, или голая, оставив одежду. Я пройду голой по всему твоему комплексу – и голой вернусь к своему народу. Пусть сами решают, что, по их мнению, сделали со мной за этими стенами.
– Ты готова спровоцировать войну? – уточнил Алай.
– Твое присутствие в Индии – само по себе провокация, халиф. Я предлагаю тебе мир и единство между нашими народами. Я предлагаю тебе постоянный союз, который позволит нам вместе, Индии и исламу, объединить мир под общим правительством, а заодно избавиться от Питера Виггина. Он никогда не был достоин носить фамилию брата и потратил впустую слишком много времени и внимания всего мира.
Она подошла ближе к Алаю, соприкоснувшись с ним коленями.
