Чара подняла подбородок. Было видно, как она горда своим вождем. Лед оскалил зубы:
— Десмонд Ориджин — хитрейший из демонов Темного Идо. Мы трижды пытались поймать его, и каждую ловушку он обратил против нас. Погонимся за ним — попадем прямо в могилу.
— Сыны Степи погибли, — процедила Чара. — Предлагаешь забыть?
— Пятерка ослов влетела в засаду. Из-за пяти трупов рискнуть целым войском?
Лучница изменилась в лице. Пауль тронул ее плечо и тихо произнес:
— Не пять, а пять тысяч. Юхан Рейс разбит Адрианом, остатки орды бежали. Нашей южной армии больше нет.
Известие потрясло всех. Полководцы зашептались, спросили: как это вышло, откуда Пауль знает, каковы потери?
— Юхан Рейс в плену. Ему позволили связь, он мне доложил. Сказано очень мало. Похоже, Адриану помогли Минерва и Натаниэль.
Имя «Натаниэль» никому не было знакомо. Принялись обсуждать Минерву, ее возможный союз с Адрианом. Лед заметил:
— Коль вас обидели Адриан с Минервой, причем тут кайры?
— Волки всегда заодно с янмэйцами, — отчеканила Чара. — Один Эрвин восстал против тирана, но теперь его нет. Старый волк сговорится с Адрианом.
— Если и так, это не повод лезть в его капкан!
— Волки — наши враги. Догоним их и перебьем. На медведей — плевать.
Генерал Хорис поддержал лучницу: Десмонда нужно разбить поскорее. Но граф Флеминг и Доркастер соглашались со Льдом: нельзя делать то, чего ожидают враги. Ориджин ожидает погони — потому-то не стоит преследовать его. Избранный выслушал всех и сказал:
— Господа, ситуация сложна. План лорда Рихарда хорош с военной точки зрения, но честь и справедливость говорят в пользу Пауля.
Послышался ропот. Лед упрекнул графа:
— Милорд, вы устранились от стратегии и доверились мне. Но стоило мне разработать план, как вы его отвергаете?
Избранный мягко ответил:
— Лорд Рихард, я полностью доверяю вам. В доказательство сего я отдам под вашу руку целый корпус моей армии. Но положение дел изменилось, будет мудро спросить совета у богов.
Все согласились с этим. Граф четырежды сотворил спираль и произнес слова молитвы. Затем сложил руки на груди, низко поклонился — и исчез.
Его не было долго. Прошла минута, другая, третья. Горожане, видевшие пропажу, пришли в волнение. Раздались крики: «Вернись, не покидай!.. Прости грешных!..»
Избранный появился с заметным трудом: долго мерцал призрачным пятном, то воплощаясь, то рассеиваясь вновь. Наконец, он нащупал ткань подлунного мира и встроился в нее.
— Благодарю за терпение, друзья мои. Боги сказали ясно: нужно преследовать Десмонда.
Пауль хищно оскалил зубы:
— Спасибо, боги. Вы молодцы.
А Лед скривился, но тут же овладел собой:
— Коль вам так не терпится попасть в ловушку отца, сделаем это с пользой. Извольте выслушать одну мою идею.
— Всенепременно, милорд, только после обеда.
Высшие чины ушли пировать, прихватив с собой городских старейшин. Толпа понемногу рассосалась, лишь гувернантки все еще стояли у помоста, да Мартин с Джоакином торчали посреди площади. Мартин остался, боясь ослушаться брата; Джоакин — за компанию.
— Вит меня ценит на медяк, — пожаловался Шейланд. — Няньку, говорит, найди! Лед и Пауль — полководцы, ты — телохранитель, Доркастер — диверсант, а я — подтирка для задницы.
— Сочувствую, милорд.
— Слушай, друг, помоги мне с нянькой, а?
Джо нахмурился. Жалко Мартина, но как помочь?
— Милорд, я в них совсем не разбираюсь. У меня не было ни няньки, ни кормилицы. На мамином молоке вырос.
— Вот почему такой здоровый!.. Помоги, ну. Бабы сами просятся, надо только выбрать, а ты по бабьему делу — знаток.
Джоакин поморщил нос:
— Не знаток я, а несчастный человек. Мне судьбой начертано любовное невезенье. Одну приголубил — ее убили. Другую полюбил — наплевала в душу. Третьей только восхитился — она такой дрянью оказалась, что сказать противно.
Мартин хлопнул его по плечу:
— Вот и пусти в дело свое невезенье! Выбери ту из нянек, от которой тебя прям с души воротит. Найди самую никчемную на твой вкус — она-то и будет хороша.
Джоакин сдался и подошел к женщинам. Те были как на подбор — одна страшней другой. Похоже, нортвудцы следовали правилу: сэкономишь розгу — испортишь ребенка. Гувернантками служили матерые, грозные, тяжелые на руку бабищи, способные внушать ужас одним своим видом. Джо спросил, кто хочет смотреть за детьми Избранного, и бабы дружно ответили: все хотят. Затем каждая расписала свои достоинства.
Одна обучила сыновей бургомистра игре на клавесине. Они-то, непоседы, рвались то к собакам, то на стрельбы — но уж нет, садились к инструменту и играли как миленькие. Попробовали бы не сыграть!
Другая создала свой подход к изучению грамоты. Не надо бить розгами или ставить на гречку: если откладываешь наказание, малец забывает провинность. Берешь обычный карандаш, садишься возле ученика и следишь, как он пишет. Сделал ошибку — хрясь карандашом по суставам. Думаете, не больно? Ошибаетесь, милорд. Весьма ощутимо выходит, если хлестко ударить. Позвольте, покажу.
Третья могла голыми руками остановить коня. Судя по ширине плеч, с быком она бы тоже справилась.
