— Скажи, хозяин, — с усмешкой спросил Джоакин, — в вашем городе весь ордж разлит из одной бочки?
— Будь я помоложе, — процедил продавец, — убил бы тебя за этот вопрос.
— Хе-хе, боевой дед! Ты что, кайр в отставке?
— Где ты видел отставного кайра? В гробу?
Приятели подняли лидки.
— Давай это… за дружелюбие.
— И гостеприимство, милорд.
Стало еще теплее. Ноги несли гулять, а языки чесались. Джоакин заговорил:
— Вам не кажется, милорд, что нас тут не любят?
— Ну, нет. За что бы? Мы тут совсем никого не убили. А мой брат — святой человек, избранный богами. Видал, как он с детишками? Золотая душа!..
— Может, они за Ориджинов?
— Так мы и привели им Ориджина, самого законного из всех. А Десмонд — кровавый зверь, он женщин привязывал к таранам! Для здешних счастье будет, когда мы его прикончим.
Джоакин думал точно так же, но душу грыз маленький червячок сомнений.
— Неприветливо здесь как-то… В Нортвуде иначе было.
— Чего ж неприветливо? Гляди как придумали: срезали уголки ставней, чтоб на улицу светило. У нас в Уэймаре ночью убиться можно, а тут — забота о прохожих.
— Так не о нас же. Это они для своих.
— Ихние по домам сидят, — отметил Мартин. — Вот только стражники шастают.
Он поймал за ворот встречного парня из городской стражи:
— Стой, служивый. Скажи-ка: ты доволен, что мы пришли?
— Так точно, милорд. Избранный — святой человек.
— А рад, что спасли вас от Десмонда Ориджина? Жуткий он человек, да?
— Так точно, милорд. Все его боятся.
— Молодец.
Мартин отпустил стражника и подмигнул Джоакину: мол, видал?
— Он на службе, — возразил путевец. — Командир стражи дал им приказ, что и как отвечать. Спросить бы кого-то из простых…
— Так их же нету, по домам сидят.
— О том и речь…
Джоакин точно знал, что исправит ситуацию: еще один ордж. Он стал внимательней смотреть по сторонам. Это был квартал оружейников: на каждой крыше торчало по две трубы, над каждой дверью висел меч, арбалет или топор. Мечей было больше. Даже в сумраке, едва освещенные, клинки пленяли строгим изяществом. Никаких вензелей, украшений, гравировок. Идеальная пропорция клинка, гарды и рукояти. Совершенное качество стали: на улице, под дождем и снегом, ржавчина даже не коснулась металла. Хоть сейчас бери в руку — и в бой!
— Ориджинские мечи — лучшие в мире. А лидские мечи — лучшие в Ориджине, — сказал Джо и почему-то ощутил стыд.
— Чепуха. Вот — лучший клинок! — Мартин потряс Перстом Вильгельма. — Кстати, гляди: там ордж.
Сбоку одной из оружейных светилось оконце, плечистая женщина протирала ветошью лидки. Мартин подошел прямо к ней:
— Здоровая ты. Жена кузнеца?
Она выдернула пробку из бутылки:
— Вам сколько?
— Больно ты спешишь. Может, я поговорить хочу?
Женщина молчала, занеся горлышко над лидкой.
— Вот скажи-ка, здоровячка: ты рада, что мы пришли?
— Вы — кто?
— Люди Избранного! Приняли ваш город в нашу святую семью. Спасли от зверя этого, Десмонда. Привели законного герцога. Ну, рада или нет?
Горлышком бутылки она ткнула в его предплечье.
— А ты рад, что носишь эту дрянь? Праотец Вильгельм утопил их в море. Ты нашел и надел. Убил кучу людей, насрал на могилу Праотца. Счастлив?
Мартин ткнул Перстом ей в нос:
— Подстилка ориджинская. Башку снесу.
— Убьешь женщину Перстом? Давай, храбрец, соверши подвиг, детям расскажешь.
Она наполнила лидку орджем и опрокинула себе в рот.
— Я тебя и голыми руками придушу!
— Питаю сомнения, — ухмыльнулась здоровячка.
Джоакин придержал Мартина за руку:
— Ни к чему это, прекратите свару…
— Вижу у тебя меч, — сказала женщина. — Давно не обнажал его, да? Поди, забыл, что такое честная драка?
Кровь прилила ему к лицу.
— Я сражался с кайром Сеймуром, капитаном личной гвардии Ионы!
— Тебя избили, как щенка. Зачем-то помиловали.
Здоровячка не спрашивала, а утверждала. Джоакин скрипнул зубами, Мартин снова поднял Перст.
— Стреляй или поди к черту.
Джоакин оттеснил милорда:
— Идемте, не нужно, граф не одобрит.
Мартин вывернулся, метнулся к окну — и выхватил у женщины бутылку орджа.
— Это мое, тьма. Трофей!
Они зашагали по улице, передавая бутылку друг другу. Джоакину было не по себе. Лицо горело, рука тянулась к эфесу меча, ища в нем поддержки. Мартин, напротив, веселился:
— Мудрецы говорят: зачем убивать того, у кого можно отнять ордж? Видел бы ты ее морду, приятель! Знатно ее перекосило!
Джо приложился к горлышку, обрел немного покоя.
— Злобный здесь народец…
— И хитрый, — подхватил Мартин. — Ихняя лидка — чистый обман! Выглядит большой, но внутри два глотка. Бутылка — другое дело!
От пойла делалось теплее. Хмурый квартал оружейников остался за спиной, ноги вынесли на площадь с храмом. В стрельчатой нише над порталом темнела скульптура женщины с куском хлеба на ладони, пред нею склоняли головы два каменных воина. Глория-Заступница — добрейшая из Праматерей…
Джоакин спросил у Мартина:
— Милорд, вы как считаете: мы — сила добра?
Он выпучил глаза:
— Ну, спросишь! Кто ж еще?!
— А откуда вы знаете? Как понять, добро мы или зло?
Мартин щелкнул его в лоб. Взбежал по лестнице к порталу церкви, хлопнул по щиту на двери с восемью гравированными строчками.
— Вот же заповеди, дурачина. Тут все написано.
