Наконец, все заняли места, и Адриан подал знак. Заиграла торжественная музыка, распахнулись двери, нарядные лакеи внесли горячее вино. Воздух наполнил приятнейший запах цедры и корицы — вечный спутник дня Сошествия. Бархатным голосом владыка произнес:
— Король и королева, милорды и миледи, судари и сударыни, для меня великая радость — приветствовать вас в этот светлый день! Все мы знаем: Сошествие — праздник чудес. Праотцы и Праматери хотят, чтобы мы никогда не теряли веры в счастье, не боялись мечтать и идти к заветной цели. Потому в день Сошествия сбываются самые невероятные мечты и творятся диковинные чудеса. За веру в чудо — поднимем бокалы!
— Уррра владыке! — крикнул шут, опережая радостный хор.
Зазвучали поздравления, зазвенел хрусталь.
— Пьянство с самого утра, — проворчала Карен. Менсон парировал:
— При такой жене, не грех и утром выпить.
Адриан махнул рукой. К нему подскочил жало криболы в черном платье, сел возле Юхана Рейса, поднес какой-то порошок к носу шавана. А владыка тем временем продолжил речь:
— К нынешнему празднику, господа, я подготовил вам подарок. Благодаря щедрости моего друга Франциск-Илиана и великой милости богов, я обрел счастье говорить с одним из древнейших Предметов: Птахой без Плоти. Как вы знаете, Птаха принадлежала самой Елене-Путешественнице и позволяла смотреть вдаль на любое расстояние, сквозь всевозможные преграды. Ныне мы с вами повторим чудо Праматери Елены!
— Слава владыке! Слава Елене! — раздались голоса.
Еленовка Карен скромно опустила глаза. Франциск-Илиан поцеловал ей руку, шут погрозил пророку кулаком.
— В ста пятидесяти милях от нас лежит долина Первой Зимы, — сказал Адриан. — Этим утром в ней начнется битва: граф Виттор Шейланд, именующий себя Избранным, атакует ориджинские батальоны. Хотя исход довольно предсказуем, сражение обещает быть величественным и драматичным. Мы с вами сможем наблюдать за ним!
Он что-то шепнул жалу криболы, а тот — Юхану Рейсу. Шаван еще не проснулся до конца, однако немедленно исполнил команду. Смуглая рука легла на голову Птахи, с губ Юхана слетело несколько слов. Придворные затаили дыхание: Священный Предмет ожил. Над клювом Птахи взлетел маленький голубой огонек, поднялся к потолку, повисел немного, словно выбирая направление. Затем ринулся к северной стене — и пробил в ней дыру!
Круглая брешь от пола до потолка распахнулась в каменной кладке. Люди закричали, кто-то вскочил из-за стола, кто-то выронил бокал. Владыка Адриан, сидящий прямо у дыры, не выказал никакой тревоги.
— Милая, будь добра, прикоснись к стене и докажи людям, что она невредима.
Магда Лабелин осторожно протянула руку, сунула палец в дыру — но наткнулась на камень. Провела туда и сюда, нащупала швы и шероховатости. Стена никуда не делась, но стала прозрачной. Сквозь нее наблюдались горы. Они проносились мимо: возникали, росли, пропадали из виду. Казалось, придворные глядят в окно быстро едущего вагона. Не просто едущего — летящего! Невысокие скалы проскальзывали прямо под окном, можно было видеть снег и лед на вершинах. Возникали и исчезали хутора, мелькнул городок и крепость феодала.
— Ешьте, господа! — попросил Адриан. — Наше представление продлится весь день, оно не должно оставить вас голодными.
Но все были слишком зачарованы зрелищем, чтобы вспомнить о тарелках. Огонек перемахнул горную гряду, открыл взгляду дивно красивый ледник с озерцом посередине. Промчал над снежным склоном, по которому — прямо сейчас! — сходила лавина. На миг поравнялся с грозным валом снега и льда, потом унесся дальше, оставив лавину за кормой. Взлетел к перевалу, юркнул мимо сторожевой башни — ориджинский флаг мелькнул прямо у окна… И затем, в один головокружительный миг, перед глазами распахнулась долина.
— Аххх! — вздох вырвался сразу у многих.
Искристая белизна снегов, прекрасная чаша долины, окруженная скалами, точно латными часовыми. Зеркало озеро под тонким свежим льдом, горделивая громада замка… Красота зрелища ошеломила людей. А потом, привыкнув и присмотревшись, они поняли: картина эта отнюдь не безмятежна.
На стенах и башнях не осталось свободного места: всюду громоздились требушеты и катапульты, горами лежали ядра, расчеты замерли в ожидании. У подножья замка, в предпольях, стояли готовые к бою солдаты. Реяли флаги, блестели щиты, полыхал багрянец на двуцветных плащах. А долина перед озером была расчерчена ледяными стенками — вроде зимних крепостей, что строят дети под новый год, только в сотню раз больше. Стенок этих насчитывались многие дюжины, за каждой скрывались солдаты. Лучники натягивали тетивы, втыкали стрелы в снег; наводчики занимали места на ледяных уступах.
А с западного края, неся хоругви с ликами Праотцов, прикрывшись ростовыми щитами, в долину входили воины графа Шейланда. Всего лишь первая рота — даже не голова, а кончик носа исполинского змея.
— Как видите, господа, сражение вот-вот начнется. Сегодня на наших глазах две группы бунтарей будут рубить, жечь и резать друг друга. Лично я нахожу это зрелище приятным.
— Слава Янмэй! — крикнул кто-то.
— Смерть врагам Адриана!
