Новость разлетелась по вражеской колонне. Лежа на скале, Эрвин хорошо слышал голоса: ущелье работало, как рупор. Только о чем это они говорят?
— Какой еще лабиринт? — шепотом спросил он.
— Я из Лида, вы из Первой Зимы, — резонно отметила соседка. — Кстати, не пора ли нам?..
И герцог, и вдова, и арбалетный мастер уже измучились лежать на морозе. Еще вчера Эрвин думал: запас времени — это хорошо. Можно справиться со всем непредвиденным, выйти на позицию обходным путем, как следует подготовиться… Но нынешним утром, вот беда, ничего непредвиденного не случилось! И обход не понадобился: враг не выставил тылового дозора. Люди герцога вышли на скалы кратчайшей тропой, быстро изготовились к бою. А до времени, названного Агатой, осталось целых два часа.
Выпили для смелости, проверили оружие, разложили фейерверки. Пошептались, запретили шептаться. Проверили хронометр. Пора? Нет, какое там. Время ползло так же медленно, как вражеский обоз. В долине Первой Зимы развивался бой: ущелье доносило далекое бряцание железа. Но еще рано: враг должен углубиться в долину, увязнуть в неразберихе сражения. А он почему-то не спешил, топтался на въезде, и шейландские обозные толковали меж собой:
— Никак наши не прорвутся… Тяжело идет…
Куда прорываться? — не понимал Эрвин. В начале долины — голые луга с овечками. Потом озеро, а потом только замок. Отец построил войско на лугах? Против Перстов? Он самоубийца?!
Явилась альтесса Тревога и стала донимать Эрвина:
— Милый, как думаешь, Джемис уже погиб?.. Это было хитро с твоей стороны: послать на убой жениха Нексии. Джемис помрет, а ты примешь на себя заботу о собаке и девушке. Куда деваться, дружеский долг…
Он огрызнулся:
— А я тебя не волную? Мне тоже завтра помирать!
— Ах да, спасибо, что напомнил. Как думаешь, от чего? Легочная хворь — очевидная причина, но не будет ли чего поинтересней?.. Скажем, в бою тебе вспорют живот. До завтра кое-как дотянешь на кровушке сестрицы, а потом прощай… Кому же достанутся Нексия и Стрелец?..
Прошло время. Судя по хронометру, двадцать пять минут, а кажется — часа четыре. Снова выпили — на сей раз для согрева. Трудно лежать на морозе: пузо примерзает к скале, руки — к арбалету. И еще чертов снег…
Что-то грохнуло вдали — слишком громко для ядра из катапульты. И еще, и еще. Отец додумался завалить их лавиной?.. Вражеский обоз, наконец, остановился. Сгрузили с телег дрова, принялись раскладывать костры — счастливчики!
Вернулась альтесса:
— Как по-твоему, любимый, Агата ошиблась или нет? Если да, то ты не знаешь правильного времени. Нападешь раньше — провал, позже — тоже провал. Сработает-то лишь в нужную минуту…
— Она не ошиблась.
— Тогда не глупо ли ты проводишь день? Помнишь эту задачку: тебе осталось жить сутки — что сделаешь? Кто-то к женщинам, кто-то в трактир, кто-то в церковь молиться, а умный герцог Ориджин морозит задницу на стуже.
— Отстань.
— Знаешь, что самое забавное? Если ты помрешь именно поэтому! Еще утром твоя хворь была излечима. Но после двух часов на ледяных камнях…
— Поди к черту! И так нелегко…
Среди обозных разнесся слух:
— Взяли лабиринт! Наши наступают!
Эрвин перестал понимать что-либо. Какой лабиринт? Что, собственно, происходит в долине? Может, пора уже?.. Но хронометр говорил: не пора, ждать еще полчаса.
Он замерз настолько, что едва ощущал конечности. Когда придет пора — выйдет ли подняться?.. При каждом вдохе булькало и хрипело, в груди просыпалась лихорадка. До чего же не вовремя! Через полчаса станет совсем худо.
Он вдруг подумал: в Степи я тоже рассчитывал время и промахнулся, ганта Ондей меня опередил. Что, если…
— Идут на Первую Зиму! Наши у стен города! — раздалось среди обозных.
И тут Эрвин вздрогнул от мысли: слухи-то запаздывают! Это же самый хвост армии Шейланда. Если здесь говорят: «наши у стен» — значит, «наши» уже вылезли на стены.
— Пх-пора, — выкашлял герцог. — К оружию.
Стянул перчатки, взялся за огниво. Стукнул по пальцу вместо кремня, не ощутил боли. Руки так задубели, что не могли высечь искру.
— Позвольте…
Вдова Шер чиркнула огнивом, и фитилек шутихи занялся. Шшшш… Пока искристый пламенный чертик бежал по фитилю, Эрвин подумал: наконец-то!
Шутиха сорвалась с палки, пересекла ущелье и жахнула в скалу. Взрыв слабый и трескучий, непохожий на молчаливое полыхание Перстов. Но сомневаться уже было некогда.
Вдова набрала полную грудь воздуха и крикнула вниз:
— Спасайтесь, проклятые! Север идет!
Эхо жутко и мощно отразило голос. Обозные встрепенулись, выронили объедки, вскинули головы… И тогда заработал Перст на руке сестры. Одна, вторая, третья вспышки пронеслись над дорогой. Вспыхнуло там, полыхнуло здесь. Кто-то заорал с болью и обидой:
— Перстыыы! По нааам?!
— По вам, гады! Всем вам смерть! — могуче крикнула вдова, зажигая новые шутихи.
Фшшш — бах! Фшшш — бах!
Точно ей в ответ, Хайдер Лид пустил фейерверки со своей позиции. Фшшш-фшшш… Бабах! Бабах! Иона без устали поливала огнем сверху. Мастер Уилфрид и Эрвин спустили тетивы арбалетов. Кому-то пробило голову. Кого-то пришпилило к горящей телеге, он задергался, насаженный на болт.
Повсюду орали:
