Они вышли на реку. Берега Ройданы превратились в погост. На этом берегу — шаваны и кайры, на том — одни северяне. На траве, на песке, в камышах, на отмелях… Санитары уже делают свое дело: поднимают и кладут в ряд, поднимают и кладут, поднимают и кладут… Их лица и жесты не дают ошибиться: здесь только мертвецы, никого живого.
— Милорд…
Эрвин обернулся к телохранителям, что следовали за ним. Но те молчали, а голос шел снизу, от воды. Воин с двумя стрелами в спине силился выползти на берег, цепляясь за траву.
— Милорд…
Эрвин ринулся к нему на помощь. Хоть кто-то выжил! Не смей теперь умереть!
Боец будто прочел его мысли:
— Стрелы — ерунда, застряли в доспехе. Нога только сломана… Мы победили, милорд?
Здесь, посреди кладбища, не сразу повернулся язык. Заставить чувства умолкнуть, сказать трезво и сухо — будто читаешь книгу по истории:
— Потери велики, но победа наша. Враг разбит наголову. Все перстоносцы мертвы.
— Слава Агате!
Обри понес раненого в лазарет, а Джемис и Эрвин перешли на другой берег. К ним приблизился санитар:
— Милорд, вам следует увидеть…
Уничтоженное Перстом тело нельзя было узнать. Уцелел клочок плаща с капитанскими нашивками и наруч на мертвой руке — с гербом дома Айсвинд. Эрвин склонился над покойником, осенил четырехкратной спиралью.
— Светлая Агата, раз ты не изволишь смотреть в нашу сторону, то изложу на словах. Твой внук, барон Курт Айсвинд, отдал жизнь, чтобы задержать врага. Его подвиг спас все наше войско. Уж будь добра, прими его в лучших покоях!
Эрвин прочел отходную молитву. Тревога сказала:
— Роте Айсвинда нужен новый командир.
Эрвин спросил:
— Какой еще роте?..
Оставив за спиной жуткий берег реки, они поднялись в укрепленный лагерь. Здесь царил неожиданный порядок: мертвые уже были сложены в ряд, раненые ухожены, кони собраны и привязаны. Капитан Шрам вышел навстречу Эрвину, и герцог похвалил его:
— Благодарю, что позаботились обо всем. Доложите о потерях.
Душа Эрвина сжалась в ожидании ответа. Но на сей раз Праматери улыбнулись:
— В моей роте только трое погибших и шестеро раненых, милорд. Подразделение боеспособно, моральный дух на высоте.
Шрам добавил после паузы:
— Вот только порядок навели не мы. Когда сюда поднялись, эти уже занимались ранеными.
Он указал на «этих». В тени вала сидели рядком все жители деревни: кузнец Бершан с детьми, знахарка с ученицей, дюжина пастухов, семья пчеловодов, группа чумазой мелюзги… Все, кого герцог пощадил нынешним утром.
— Почему они здесь? Разве не было возможности сбежать?..
Эрвин знал, что была. Когда бой перекатился из лагеря в деревню, на этом берегу не оставалось северян. Пленники вполне могли разбежаться.
Герцог подошел к кузнецу:
— Ты сказал Ондею, что у нас есть Перст?
Бершан опустил голову:
— Я сказал. Ондей не поверил. Гной-ганта не мог дать силу волкам.
— Дурачье. И он, и ты. Почему вы не сбежали? Снова ждете милосердия — после того, как выдали тайну?
Жена кузнеца ударила лбом в траву и быстро заговорила на степном наречье. Бершан перевел:
— Мы видели, как ты убил трех ханида вир канна. Нельзя убежать от такого, как ты. Если захочешь, легко догонишь нас. Твоя доброта — вот вся наша надежда.
— Где мне взять доброту?
С тяжелым вздохом герцог повернулся к Шраму.
— Капитан, есть еще пленные, кроме этих?
— Так точно, три дюжины всадников Ондея.
— Приведите и постройте.
Эрвин смотрел, как шаванов сгоняют в лагерь и ровняют в шеренгу. Альтесса обнимала его сзади, положив подбородок ему на плечо.
— Ощути разницу, любимый. Это ведь не Альмера.
После боя у реки Бэк пленные точно так же строились в линию. Но там были альмерские дворяне, внуки Праматерей, почти сородичи Эрвина. Здесь — дикари, что молятся быку и червю.
— Тогда тебе стоило быть милосердным.
Он согласился: тогда — стоило. Альмера горда и строптива; прояви лишнюю жестокость — и все герцогство поднимется против тебя. Здесь — наоборот. Эти варвары, словно псы, уважают жестокость, а доброту считают слабиной. Зарежь половину — вторая станет твоими рабами. Отпусти всех — и Степь узнает, как мягок герцог северян.
— Это сейчас кузнец молит о пощаде. Но попробуй пощадить — он же плюнет тебе в спину.
— Да, любимая, — снова согласился Эрвин. — Я знаю, что будет так.
Подошли ротные командиры.
— Поздравляю с победой, милорд, — сказал Хайдер Лид. Повертел двумя пальцами у виска, будто вкручивал винт: — Орудие отлично себя показало.
— Моя рота вернулась в деревню, — доложил Фитцджеральд, шмыгнув носом. — Надеюсь, милорд удовлетворен качеством нашего бегства.
— Вам повезло, кайр. Слава богам, что Ондей смотрел только на флаги. Если б заметил в деревне ваш командирский плащ, не ринулся бы в погоню, а сперва сжег бы все село. Снова нарушите приказ — сниму и плащ, и голову.
— Рад служить, милорд! — рявкнул Фитцджеральд, уверенный в правильности своих действий.
Подошел и Шрам:
— Милорд, пленные построены. Позвольте высказать просьбу: пощадите сыновей Бершана и заберите с собой. Нам пригодятся рабы, сведущие в кузнечном деле.
Хайдер Лид добавил:
— Я бы также взял женщин. Сами понимаете…
Эрвин качнул головой:
