Отец Жозеф летел вперед, задыхался, спотыкался на крутых ступеньках, но скорости не снижал. Наконец богатыри остановились возле одной из дверей. Илья по привычке хотел высадить ее с одного удара, но преподобный Жозеф с писком ринулся вперед и загородил ее, раскинув руки крестом:
– Не надо!
– Что не надо? – не понял Илья.
– Так открывать дверь не надо! Вы пришибете его высокопреосвященство! Он наверняка сейчас стоит у двери и подслушивает.
– Откуда ты знаешь? – прищурился Илья.
– Мне ли не знать привычки кардинала! – выпалил отец Жозеф. – Ваше высокопреосвященство! – жалостливым голоском позвал он. – Вы меня слышите?
Под дверью завозились, затем недовольный голос произнес:
– Ну, слышу, слышу, чего разорался?
– Он слышит! – возликовал Жозеф и снова повернулся к двери. – Ваше высокопреосвященство! Поскорей отойдите в дальний правый угол. Мы будем вас освобождать!
За дверью послышались мелкие торопливые шажки. Все тот же недовольный голос произнес:
– Ну, отошел. И что дальше?
– А дальше вот что! – рявкнул Муромец, еще раз убедившись в том, что все знатные особы слеплены из недовольства и спеси. – Держись!
В следующую секунду дверь сорвалась с петель, проломила противоположную стену и понеслась над Парижем, как самый удивительный снаряд за всю историю воздухоплавания.
В эту самую минуту Неясыть, растерявший почти все свое магическое искусство, влача на себе братьев из сумы, пробирался к дворцу кардинала. Он надеялся только, на фон дер Шнапса. Голова от частых ударов дубиной почти не соображала. Коленки почему-то сгибались назад, как у кузнечика, а вместо носа свисала толстая лиловая груша и противно била по губам.
– Барон поможет! – твердил про себя Неясыть. – Барон спасет!
– В этот момент двое из сумы беспокойно завертели головами,
– Это что за хреновина? – пробормотал один, переставая работать дубиной.
– Атас! – крикнул другой. – Полундра!
Братья бросились в разные стороны, спасаясь, как цыплята от коршуна. В воздухе послышалось тяжелое гудение, которое перешло в стремительный свист.
«Может, это Соловей-разбойник?» – успел подумать Неясыть. Он даже улыбнулся внезапной удаче. И в этот момент его пришлепнуло приземлившейся дверью.
Высокопреосвященство оказался высоким, худым, с настороженными серыми глазками. Его усики оскорбленно распушились и торчали во все стороны, как у кота. На самом деле кардинал был просто испуган. По-человечески Яромир его понимал. Не каждый день мимо тебя с такой скоростью пролетают выбитые двери! Отец Жозеф бросился к кардиналу на грудь:
– Ваше высокопреосвященство!
Кардинал покровительственно похлопал его по спине:
– Успокойся, мой верный Жозеф! Теперь я на свободе! Мы уедем в деревню и будем жить, как вольные пейзане. У меня есть на примете местечко, где нас никто не найдет.
Преподобный отстранился.
– Вы меня не поняли, ваше высокопреосвященство. Вы свободны! Мы с вами должны спасти Франкмасонию. С нами славные лодимерские рыцари!
Ришелье встал в позу, ласково улыбнулся и протянул руку для поцелуя. Этот жест Илью особенно разозлил:
– Все! – рявкнул он. – Хватит базары разводить. Идти отседа надоть! Гнилое место!
С этими словами он сгреб высокопреосвященство под мышку, словно это была простая кукла, и направился к двери. Друзья поспешили следом. И снова быстрее всех бежал озадаченный отец Жозеф.
Уже на улице Илья, не выпуская кардинала, повернулся к Жозефу:
– Ну где ваш дворец? Веди!
Всю дорогу кардинал умудренно молчал и даже не пытался освободиться. В конце концов Яромир забеспокоился. Богатыри остановились как раз вовремя. Полузадушенного кардинала наспех привели в чувство целенаправленным тумаком и дали хлебнуть На-дракакаша. После такой терапии кардинал снова почувствовал себя человеком и даже прикрикнул на стражника, вынырнувшего из темноты:
– Именем кардинала!
– Молчи, тварь позорная! – рыкнул на него стражник, и откуда ни возьмись, появились еще двое. – Сейчас как алебардой дам по балде, в уборную бегать не наладишься!
Стражи порядка весело заржали. А потом захрустели. Это когда богатыри, не останавливаясь, прошли частично сквозь них, а частично по ним. Вскоре они остановились у чугунной ограды. Яромир вырвал решетку, и богатыри оказались у самых дверей дворца.
– Ну, что делать будем? – спросил Илья. – Можно так войти. Но ведь попрячутся, гады! У тебя небось кругом потайные ходы?
– Хватает! – вздохнул кардинал, пряча глаза.
– Вот! А их нужно всех повязать, так я думаю. Яромирка, есть идеи?
– Эх, была бы гитара-самопляс! – вздохнул Попович.
– Гитару я у изобретателя оставил, – сказал Яромир, что-то прикидывая на пальцах. – Чудесную суму мы сами бросили.
– А волшебная дудка?! – напомнил Добрыня. – Куда ты ее заныкал? Потерял, да?
– Дудка со мной, – сказал Яромир. – Но сначала бы надо поговорить. Может, они сами сдадутся? Неохота к колдовству прибегать. С души воротит!
– Ну поговори, – проворчал Илья.– Лично я в этом никакого толка не вижу.
