— Волшебные вещи обычно кажутся не тем, чем являются на самом деле, ибо суть их — тайна. Вот ты сказал, не похоже на лампу… Но лампа — только образ, освященный временем и традицией. Мог ли подумать увидевший лампу в первый раз, что она властвует над стихиями, пространством и време нем? Что владелец ее сидит у престола Аллаха? Ведь перед ним была лишь старая потертая лампа…
Саймон кивнул. В словах Абдаллаха, безусловно, был резон, но никакие резоны не прибавляли этой кошке волшебства. Она была всего лишь тем, чем выглядела, — статуэткой, искусно вырезанной из камня и не имевшей никакого отношения ни к джиннам, ни к ифритам, ни к прочим трансцендентным существам. Вот разве пьедестал… Эта подставка из серебристого металла с глубокими насечками… Ему хотелось изучить ее поподробнее. Но не сейчас, не сейчас…
— Если ты, амир ал-муминин, проник в тайну, ты превратился в самого могущественного человека в Галактике. По твоим словам, владельцу статуэтки покорны стихии, пространство и время… А ведь владелец — ты! Или я чего-то не понял? — Саймон, прищурившись, посмотрел на эмира.
— Владелец — я, но я владею лишь вещью, а не секретом. И предки мои его не знали. Кроме Сираджа ибн Мусафара ат-Навфали… Это изваяние принадлежало ему, Ришад. Еще на Старой Земле. — Эмир в задумчивости смолк, рассматривая кошку. Та глядела на него загадочно и лукаво. — Если желаешь, я расскажу тебе о почтенном Сирадже. То был человек необычной судьбы, и он…
— Прости, что прерываю тебя, — сказал Саймон, — но опасно владеть загадочной вещью, не ведая ее секрета. Очень опасно, амир ал-муминин! Ведь не перевелись еще магрибские колдуны… И сюда, в твой музей, может проникнуть чужак, искушенный в магии, и раскрыть тайну. Ты этого не боишься?
Абдаллах усмехнулся.
— Сюда никто не проникнет, сын мой. Двери надежны, стражи бдительны, а. лучший страж — скала над нашими головами.
— Скала для опытного человека не препятствие. Есть много способов справиться с ней. Эмир кивнул.
— Конечно. Направленный взрыв, мощный лазер и молитва Аллаху. В конце концов, все в его воле: он создал эту скалу, он может ее разрушить… Но если за дело примутся люди, то я узнаю и отправлю сюда солдат. Нельзя продолбить такую скалу бесшумно. И нельзя обмануть замки на дверях и стражей, которые их стерегут.
— Я бы взялся, — сказал Саймон, — если ты не против, амир ал-муминин. Если ты не сочтешь это обидой. Я не хотел бы платить оскорблением за твое гостеприимство — ведь ты принимаешь меня как драгоценный дар из садов Аллаха.
— Всякий гость — дар Аллаха, — ответствовал эмир, всматриваясь в Саймона с каким-то новым интересом. — И если гость способен просветить хозяина и спасти от гибельных ошибок, это будет лучшей платой за гостеприимство… — Он оглядел гигантскую пещеру, ее своды, стены и пол, будто мысленно проверяя их крепость. Щеки Абдаллаха порозовели, рот приоткрылся; Саймон с каменным лицом следил за этими признаками волнения. Вероятно, эмир дорожил своим музеем не меньше, чем своей страной, и пытался сейчас представить возможный источник опасности.
Глубоко вздохнув, он снова поглядел на Саймона.
— Ты разрежешь скалу эмиттером, сын мой? Но здесь нужен очень мощный излучатель… Кажется, он называется стационарным? И весит больше трех верблюдов?
— Он мне не понадобится.
— Значит, ты попробуешь усыпить солдат? Гипнозом или каким-нибудь новомодным газом? И взломать двери?
— Я даже не подойду к ним, ни к дверям, ни к солдатам.
— Может, наши друзья в Грин Ривер изобрели карманный Пандус? Такой, что переносит человека с постели в места уединения, а оттуда — прямиком в купальню?
— Это невозможно, — сказал Саймон. — Ты ведь знаешь, что пространственная трансгрессия не работает на малых расстояниях.
Эмир воздел руки к потолку.
— Тогда, клянусь Аллахом, ты не человек, а тень! Ибо лишь тень сумеет проскользнуть в щели под дверью или в иных щелях, которые, быть может, есть в скале! Только тень, а не создание из плоти и крови!
— Я и есть тень, — с улыбкой признался Саймон. — Тень ветра и эхо тишины.
Абдаллах пожал плечами.
— Ну, если у тишины есть эхо, почему бы не быть тени у ветра?… Не станем откладывать, сын мой: то, что отложено, подарено Иблису. Ты готов попытаться сегодня ночью?
— Ночью у меня девушка. Айша или Махрух… А может, Дильбар?
— Девушки подождут. В конце концов, ты крепкий молодой мужчина и можешь осчастливить двух за одну ночь. Когда я был молод… — эмир усмехнулся и раздул ноздри ястребиного носа.
— Хорошо, пусть девушки подождут, — согласился Саймон. — Я попробую нынешней ночью, если будет на то твоя воля, амир ал-муминин. Я должен что-нибудь взять и принести тебе как доказательство? Или использовать радиофон? Но сигнал через скалу не пройдет… Тут есть сетевая линия связи?
